Закончили они за два дня. Пётр собирал и перевозил крупные глыбы, Николай доставлял прицепом камни помельче, Раиса утрамбовывала покрытие и громко руководила всей компанией. Мария отвечала за укладку. Поспорили они всего один раз — решали, как расположить камень возле Петровой калитки: поставить ребром или положить плашмя. Победила Мария, поскольку именно она сделала всю предыдущую часть дороги и лучше остальных знала, какой вариант выдерживает нагрузку.
Последняя меловая линия появилась на заборе во вторник вечером. Всего их оказалось восемнадцать.
В четверг осматривать готовую дорогу пришёл староста. Он прошёл от гравийного участка до Мариина дома, затем вернулся обратно, несколько раз постучал ботинком по камням и вынул телефон.
— Можно сфотографирую? Опубликуем на странице общины в социальных сетях. Напишем, что дорогу сделали по инициативе местных жителей.
— Публикуйте, — согласилась Мария. — Только обязательно перечислите, каких именно жителей.
Олег покраснел и заверил, что весной администрация непременно привезёт щебень для оставшейся части улицы. На этот раз Мария почему-то решила ему поверить.
Почтальон снова доставляет посылки прямо к калитке. Машина Марии теперь стоит во дворе, а не в ста метрах от дома. Даже тяжёлые лесовозы проходят по каменному покрытию, не оставляя после себя глубоких колей.
Первый снег выпал в середине ноября. В тот же день Пётр явился с топором на плече и к вечеру заполнил Марии весь дровяной сарай аккуратно наколотыми поленьями. Обещание необходимо выполнять, особенно когда продавщица сохранила ту самую хлебную упаковку с записью.
Вечером того дня, когда на дорогу уложили последний камень, Мария пригласила соседей выпить чаю. На деревянную скамейку возле забора — ту самую, с видом на лес — она вынесла термос, несколько чашек и банку мёда, которую когда-то подарила Раиса.
Некоторое время все сидели молча. Солнце опускалось прямо за лесом, над еловыми верхушками разливался розоватый свет, и в его лучах даже каменные кучи возле старой фермы казались тёплыми.
Пётр долго смотрел вдаль, а потом задумчиво произнёс, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Сорок лет здесь живу. А он, оказывается, красивый.
— Кто? — не поняла Раиса.
— Лес.
Меловые отметки сохранялись на заборе до самой весны. Когда Мария решила заново покрасить штакетник, Пётр окликнул её через дорогу:
— Доску возле калитки не трогай. Пусть останется такой.
Мария так её и не закрасила.