Но промолчала.
— И что ты предлагаешь?
— Перепиши на меня половину. Через дарственную. Так будет справедливо.
Диана медленно убрала руку.
— Справедливо для кого?
— Для меня. Я живу здесь много лет, но юридически никто. Если завтра с тобой что-нибудь случится, меня просто выставят.
— Кто?
— Не знаю. Родственники.
— У меня нет близких родственников.
— Диана, не цепляйся к словам. Нормальная жена не стала бы держать собственного мужа в положении квартиранта.
В этот момент дверь ванной открылась.
— Правильно Стас говорит, — сразу вмешалась Светлана Макаровна. — Мужчина должен ощущать себя хозяином в доме. А здесь всё только «бабушкино, бабушкино». Живых тоже иногда нужно ценить.
Диана посмотрела на них обоих.
Они уже всё обсудили.
Без неё.
Вероятно, даже решили, что она согласится.
Почему бы и нет?
До этого она соглашалась практически на всё.
— Я подумаю, — сказала Диана.
Стас улыбнулся так, словно услышал окончательное «да».
— Вот и хорошо. Я даже знаю человека, который быстро поможет всё оформить.
В ту ночь Диана почти не спала.
За стеной громко храпела Светлана Макаровна.
Рядом спокойно дышал Стас.
А Диана смотрела в темноту и вспоминала бабушкины руки — маленькие, натруженные, с выступающими под кожей венами.
Бабушка двадцать семь лет работала медсестрой.
Брала ночные смены.
Откладывала каждую гривну.
Пережила девяностые.
Сама клеила обои и красила оконные рамы.
И теперь всё это должно было превратиться в чью-то «половину» лишь потому, что Стас и его мать решили, будто имеют на неё право.
Впервые за долгое время Диана почувствовала не вину.
Злость.
Холодную, тихую и удивительно ясную.
—
На следующий день во время обеденного перерыва Диана отправилась в местный центр бесплатной юридической помощи.
Юрист внимательно выслушала её и попросила показать документы.
— Квартиру вы получили по наследству?
— Да. Ещё до брака.
— Тогда она является вашей личной собственностью. Регистрация места жительства не превращает вашего мужа в совладельца. И сам факт брака тоже не даёт ему автоматически половину квартиры, полученной вами по наследству.
Диане показалось, будто ей напомнили что-то очевидное, о чём она почему-то успела забыть.
— А если я оформлю дарственную?
— Тогда вы добровольно передадите ему долю. Отменить такой договор впоследствии бывает чрезвычайно трудно. Поэтому ничего не подписывайте под давлением и никому не отдавайте оригиналы документов.
Диана опустила глаза.
— Они говорят, что я веду себя не по-семейному.
Юрист на секунду отложила ручку.
— Семья не начинается с требования отдать имущество. И уж точно не должна строиться на страхе сказать «нет».
Эта фраза задела Диану сильнее всех юридических объяснений.
Она вышла на улицу.
Мокрый снег уже перестал идти, а между серыми облаками появилась узкая полоска бледного солнца.
Диана позвонила подруге Марте, с которой за последний год почти перестала встречаться.
— Можно я сегодня к тебе заеду?
— Конечно. Что-нибудь случилось?
По привычке Диана уже собиралась сказать: «Всё нормально».
Но впервые за долгое время сказала правду:
— Мне кажется, я потеряла себя в собственном доме.
Марта несколько секунд молчала.
— Тогда приезжай. Будем искать.
—
В субботу Диана поехала на кладбище.
Снег успел растаять, но на могиле лежали тяжёлые мокрые листья. Она собрала их, ладонью протёрла фотографию на памятнике и поставила рядом небольшой букет хризантем.
— Бабушка, я чуть не отдала квартиру, — прошептала Диана. — Ту самую, которую ты всю жизнь берегла для меня.
Разговаривать с камнем казалось странным.
Но больше сказать это вслух было некому.
— Я думала, если буду хорошей, меня тоже будут любить. Если буду молчать, в доме сохранится мир. А получилось, что они просто решили: со мной можно всё.
Ветер зашевелил голые ветви деревьев над головой.
Диана закрыла глаза и снова услышала бабушкин голос:
«Хочу, чтобы у тебя всегда было место, где никто не скажет: “Уходи отсюда”».
— Прости меня, бабушка. Я сама позволила сделать себя чужой в собственном доме.
По дороге назад она снова заехала к юристу. Уточнила, как подать на развод, что делать с регистрацией Стаса и каким образом лучше защитить документы.
После этого договорилась с Мартой, что вечером та придёт к ней домой.
Не для скандала.
Просто чтобы Диана не оставалась одна.
Возвращаться домой она не торопилась.
Впервые за много месяцев зашла в небольшое кафе, заказала какао и села возле окна.
Смотрела, как прохожие прячутся от ветра, несут тяжёлые пакеты, ведут за руки детей.
Телефон зазвонил около трёх.
Стас.
— Ты где ходишь? — закричал он вместо приветствия. — Я тебе уже три раза звонил!
— Я была занята.
— Мама голодная сидит! В холодильнике ничего нормального нет. Ты вообще о семье думаешь?
Диана посмотрела на кружку с недопитым какао.
— В холодильнике есть борщ, гречка, котлеты и сыр.