— Всего на несколько недель, — сказал Стас. — Пока мама снова нормально не начнёт ходить. Ты же понимаешь, я не могу оставить её одну.
Диана понимала.
Она сама подготовила для свекрови кровать в большой комнате, купила удобную подушку и поставила рядом устойчивый стул. Первые недели вставала к ней ночью, приносила воду, помогала добраться до ванной. Утром ехала на работу, а вечером возвращалась с пакетами продуктов и лекарствами.
Светлана Макаровна тогда плакала от благодарности.
— Доченька, я этого никогда не забуду, — повторяла она. — Не каждая родная дочь станет так ухаживать.
Прошло два месяца.
Свекровь уже уверенно ходила с тростью.
Потом обходилась без неё.
А ещё через месяц сама ездила через половину города на рынок, потому что «там картошка на три гривны дешевле».
Но возвращаться к себе не собиралась.
У Светланы Макаровны была собственная однокомнатная квартира — маленькая, но ухоженная.
Сначала Стас говорил, что матери пока страшно жить одной. Потом объяснял, что зимой ей опасно ходить по скользким ступенькам. Весной неожиданно выяснилось, что у неё ужасные соседи. Летом оказалось, что окна выходят на солнечную сторону и в квартире невыносимо жарко.
«Несколько недель» незаметно превратились в полтора года.
Сначала Светлана Макаровна просто давала советы.
Потом стала переставлять вещи.
Выбросила бабушкину деревянную доску для теста, потому что она была «старая и негигиеничная». Убрала вышитое полотенце в шкаф — «совсем не подходит к этим обоям». Сняла с полки бабушкину фотографию и поставила вместо неё собственный снимок в серебристой рамке.
Когда Диана вернула фотографию бабушки на место, свекровь обиделась.
— Значит, я здесь совсем чужая?
— Вы не чужая. Просто это фотография моей бабушки.
— Всё ясно. Получается, мёртвые для тебя важнее живых.
Вечером Стас сказал:
— Диана, зачем было маму расстраивать? Поставила бы рядом обе фотографии.
— Там всегда стояла бабушкина.
— Ну и что? Места тебе жалко?
Примерно так теперь заканчивалось почти всё.
«Тебе трудно?»
«Места жалко?»
«Она пожилой человек».
«Уступи».
И Диана уступала.
Отдала Светлане Макаровне большую комнату.
Перестала смотреть фильмы по вечерам, потому что свекрови мешал звук.
Готовила без чеснока, хотя раньше Стас обожал чесночные пампушки.
Сменила стиральный порошок.
Переставила цветы.
Убрала любимые духи из ванной.
А однажды вдруг поняла, что уже не может вспомнить, когда в последний раз делала что-нибудь в собственном доме, не думая заранее, разрешат ли ей это.
—
Окончательно что-то сломалось внутри в годовщину смерти бабушки.
Диана вернулась с кладбища и решила приготовить вареники с вишнями — любимое бабушкино блюдо. Лепила медленно, стараясь повторять знакомые защипы по краям.
За ужином Светлана Макаровна попробовала один вареник и отодвинула тарелку.
— Тесто толстое.
Диана промолчала.
— Моя мама делала такое тонкое, что чуть ли не просвечивало. А эти — настоящие галушки.
Стас взял ещё один вареник.
— Нормальные, мам.
Диана подняла на него глаза, почти благодарная за эти два слова.
Но он продолжил:
— Просто Диана редко возится с тестом. Научится ещё.
Пальцы Дианы задрожали.
— Меня бабушка учила.
— Значит, плохо научила, — усмехнулась Светлана Макаровна.
Диана ждала, что Стас хотя бы сейчас остановит мать.
Скажет ей, что хватит.
Посмотрит на Диану и поймёт, насколько больно прозвучали эти слова именно сегодня.
Но он просто продолжал есть.
В тот вечер Диана вынесла оставшиеся вареники на балкон, села на старую табуретку и заплакала.
Тихо.
Закрывая рот рукавом, чтобы в комнате никто не услышал.
Стас не пришёл.
Наверное, даже не заметил, что жены долго нет.
—
Вскоре Светлана Макаровна предложила зарегистрировать в квартире своего племянника.
— Ему для работы нужна регистрация, — объяснила она. — Чистая формальность.
— Нет, — ответила Диана.
Свекровь даже вилку отложила.
— Что значит «нет»?
— Я не хочу никого здесь регистрировать.
— Так он же жить сюда не собирается! Просто бумажка.
— У него есть родители и своё жильё.
— Стас, ты слышишь, как со мной твоя жена разговаривает? Отказывает так, будто я для себя квартиру прошу.
Стас недовольно поморщился.
— Диана, ты правда раздуваешь проблему. Маме теперь неудобно перед родственниками.
— А мне должно быть удобно?
— Ну вот, опять начинаешь.
Через несколько дней появился новый разговор.
Стас дождался, когда мать уйдёт в ванную, сел напротив Дианы и вдруг взял её за руку.
— Я хочу серьёзно поговорить.
От этой неожиданной ласки Диане сразу стало тревожно.
— О чём?
— Мы уже много лет вместе. А квартира до сих пор оформлена только на тебя.
— Потому что её оставила мне бабушка.
— Я понимаю. Но мы ведь семья. Я здесь живу, вкладываю деньги, оплачиваю коммуналку…
Диана хотела напомнить, что ремонт был сделан ещё до свадьбы, а коммунальные расходы они всегда делили пополам.