Эти деньги Рита откладывала на плитку в ванную комнату. Ремонт они собирались начинать весной, уже даже несколько раз вместе просматривали каталоги.
Она расплатилась своей картой.
Не потому, что хотела что-то скрыть, а потому что заранее представляла разговор о том, как она «разбрасывается семейными деньгами ради прихотей тестя», и просто не хотела через это проходить.
В субботу рабочие сняли старый шифер, заменили сгнившие стропила и перекрыли крышу новым материалом.
Виктор Андреевич ходил вокруг, переживал, суетился, трижды заваривал мужчинам чай и всё время чувствовал себя неловко.
— Риточка, ну зачем ты целую бригаду наняла? — сокрушался он вечером на веранде. — Это же какие деньги. Я бы потихоньку и сам справился. А Олег почему не смог приехать?
— На работе завал, пап. Начальник утром всех срочно вызвал. — Она соврала совершенно спокойно, потому что знала: правда задела бы отца намного сильнее, чем стоимость любого ремонта.
Олег вернулся от родителей только в воскресенье вечером — уставший и перепачканный песком почти до колен.
Ещё в прихожей, снимая кроссовки, спросил:
— Ну что там твой отец, разобрался со своим сараем?
— Разобрался. Рабочих нанял, как ты и советовал.
Олег удовлетворённо хмыкнул и отправился в душ.
Больше к этой теме они не возвращались.
Юбилей Виктора Андреевича отмечали в конце октября.
Рита предупредила мужа за неделю. Олег всю дорогу до деревни постукивал пальцами по рулю и недовольно говорил, что суббота снова пропала, а отец просил помочь разобрать гараж.
За столом собрались только близкие: две тёти, дядя Стёпа, соседи напротив, племянник с женой.
Разговаривали о здоровье, о ценах на рассаду, о погоде и о том, что ветку старой груши давно пора спилить, потому что она уже ложится на крышу дома.
Олегу было откровенно скучно.
Он высидел столько, сколько смог, а потом вышел во двор, сказав, что хочет что-то проверить в машине.
В дальнем конце огорода горел свет.
Сначала он даже не понял, откуда.
Старого перекошенного кирпичного сарая больше не было.
На его месте стояла аккуратная постройка, обшитая светлым сайдингом, под новой тёмной металлочерепицей, с аккуратно проложенной электропроводкой и настоящим окном вместо прежней дыры.
Дверь была немного приоткрыта, и из неё на мокрую траву ложилась широкая полоса тёплого жёлтого света.
Олег подошёл ближе и заглянул внутрь.
Это уже точно не было помещение для хранения лопат и старых вёдер.
Стены утеплены. Под потолком яркие лампы, от которых внутри светло почти как днём.
В центре стоял тяжёлый дубовый столярный верстак, явно сделанный на заказ, с двумя большими тисками.
На стене на магнитной планке ровным рядом висели стамески.
Японские пилы.
Струбцины разных размеров.
А в углу под чехлом стояла торцовочная пила.
Та самая модель, на которую Олег уже два года смотрел в интернете, добавлял в корзину, потом закрывал страницу и убеждал себя, что пока обойдётся.
Возле верстака спиной к двери стоял Тарас, племянник тестя, двадцатидвухлетний парень в рабочей рубашке. Он спокойно вытирал тряпкой ключи и раскладывал их по размеру.
Олег словно забыл, как дышать.
Работа с деревом была единственным занятием, которое он действительно любил.
В гараже своего отца, между автомобильными покрышками, банками с засохшей краской и трёхлитровыми банками, ему было негде даже нормально развернуться, не говоря уже о полноценном верстаке.
Он почти десять лет повторял себе, что когда-нибудь обязательно сделает собственную мастерскую.
Позади скрипнула калитка.
Виктор Андреевич подошёл, набросив куртку на плечи.
— Ну как, Олег? Нравится?
— Виктор Андреевич… это что такое? — голос у Олега заметно осип. — Откуда всё это?
— Да перестроили сарай! — Виктор Андреевич довольно потёр ладони. — Я ведь эту идею давно вынашивал. Помню, ты как-то за столом говорил, что любишь с деревом работать, а места нормального нет. У отца в гараже, говорил, даже ногу поставить некуда. Я тогда подумал: а зачем мне этот старый сарай? Тридцать лет в нём один хлам лежит. Решил сделать зятю нормальный подарок — мастерскую оборудовать. Год понемногу материалы покупал, инструмент заказывал, а этот верстак специально по размерам делали. Дубовый.
— Для… меня?
— А для кого же ещё? — тесть пожал плечами так, будто ответ был очевиден. — Хотел к юбилею всё подготовить и сделать тебе сюрприз. Думал, вместе крышу перекроем, доделаем всё до конца, а потом я торжественно тебе ключи отдам. И занимайся здесь чем хочешь. Хоть до ночи сиди.
Олег посмотрел на Тараса.
— А почему тогда… Тарас здесь распоряжается?
— Так я ведь тогда Риту и просил, чтобы ты приехал старую крышу снять! — Виктор Андреевич развёл руками.
И в его голосе не было ни обиды, ни упрёка.
От этого Олегу почему-то стало ещё тяжелее.