— А Рита потом рабочих привезла и сама им заплатила. Сказала: «Пап, у Олега нет времени на чужие сараи». Ну я и понял. Человек занятой, устаёт, зачем мне со своими подарками навязываться? Не нужно — значит, не нужно. А Тарас услышал, что я тут затеял, сам приехал. Два выходных со мной возился, балки таскал, сайдинг крепил. Вот ему я ключи и отдал. У парня руки хорошие, пусть работает на здоровье.
Из дома донёсся громкий смех.
Похоже, тётя Люба снова что-то рассказывала, и за столом все веселились.
А Олег стоял посреди мокрой травы и молча смотрел на тёплую полосу света, падающую из дверей мастерской.
Прошло несколько месяцев.
Обычная суббота в начале апреля.
Олег стоял в прихожей в старой рабочей куртке, звенел связкой ключей и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
Отец звонил уже дважды. Сначала нужно было заехать забрать мотоблок, потом ехать на дачу, потому что мать с восьми утра занимается банками и уже ждёт помощи.
Дверь спальни открылась.
Рита появилась в коридоре совсем не в тех старых джинсах и растянутом свитере, в которых обычно ездила к его родителям работать на участке.
На ней был аккуратный бежевый костюм, через плечо висела небольшая сумочка.
— Рит, ты серьёзно? — Олег оглядел её с головы до ног. — Уже почти двенадцать. Отец телефон оборвал, нам ещё за мотоблоком заезжать. Иди переодевайся. Мать три мешка капусты привезла, ждёт тебя.
Рита подошла к зеркалу, поправила воротник и посмотрела на мужа через отражение.
— Я сегодня никуда не еду.
— В смысле не едешь? — Он нервно усмехнулся, всё ещё думая, что она просто решила его немного позлить. — А матери кто помогать будет?
— Твои родители взрослые люди, Олег. Пусть наймут кого-нибудь для работы на участке. А если нужно мыть дом — можно вызвать уборку. Если самим тяжело, для этого существуют люди, которым платят. Я записана на массаж, потом встречаюсь с подругами, мы давно договорились. — Она сняла с вешалки пальто. — У меня нет ни времени, ни желания тратить свои выходные на чужие огороды.
Телефон в кармане Олеговой куртки завибрировал в третий раз.
— Рит, ну что ты опять начинаешь? — Теперь в его голосе появились просительные нотки. — Мама же ждёт. Ты всегда помогала. Она сама окна на втором этаже не помоет, да ещё ковры выбить надо. Это же всё для семьи.
— Для твоей семьи, Олег, — спокойно ответила Рита, застёгивая пуговицы. — А у нас, насколько я помню из твоих слов, нет времени заниматься чужими делами.
Она открыла входную дверь, шагнула на лестничную площадку и, уже не оборачиваясь, сказала:
— Хороших выходных. Маме передавай привет.
Дверь закрылась.
Олег остался один посреди пустого коридора со связкой ключей в руке, слушая, как в кармане снова настойчиво вибрирует телефон.
Браки редко рушатся из-за чего-то одного, огромного и громкого.
Гораздо чаще их медленно разъедают совсем обычные вещи: мои планы важны, а твои могут подождать. Моим родителям помогать обязательно, а твои как-нибудь справятся сами.
Проблема лишь в том, что человек, однажды произнёсший такие слова вслух, лишается возможности возражать, когда однажды слышит их в собственный адрес.
Особенно если их говорят спокойно.
Без крика.
Просто застёгивая пальто перед выходом.