Наталья медленно подняла голову.
— Мама… что это такое?
— Это я Сашеньке на учёбу откладывала, — Ганна Павловна присела на край кровати и сложила руки на коленях. — Он ведь каждое лето у меня жил, пока Люда с Вадимом по курортам разъезжали. Ты видела, что у меня на полке стоит?
Наталья прекрасно помнила эту поделку.
Большой мост из деревянных палочек от мороженого. Длинный, на тоненьких опорах, с перилами и даже крошечными фонариками, сделанными из бусинок. Она всегда считала его обычной школьной работой.
— Он всё лето его мастерил. Сам чертежи рисовал, что-то высчитывал. А потом поставил сверху кастрюлю с водой, чтобы доказать мне, что мост выдержит нагрузку. И ведь выдержал! — впервые за весь вечер в голосе свекрови послышалась улыбка. — Говорит: «Бабушка, я буду мосты строить. Настоящие. Инженером стану». А чтобы инженером стать, учиться нужно.
Сейчас одно занятие с репетитором по математике стоит четыреста гривен. А когда поступит — общежитие, учебники, питание… Люда с Вадимом живут одним днём, ты ведь знаешь. Вот я и хотела, чтобы у мальчика были хоть какие-то собственные сбережения.
— Но почему вы никому не рассказывали?
Ганна Павловна невесело улыбнулась.
— Потому что Люда обиделась бы. Сказала бы, что для её сына я деньги собираю, а ей отказываю. А может, и эти сбережения попросила бы. Ты же знаешь, как она умеет просить, Наталочка… Посмотрит на меня — и я сразу вижу её маленькой девочкой, с бантиками, как она ручки ко мне тянет. И не получается у меня отказать. Не могу я собственной дочери сказать «нет».
Наталья снова пролистала тетрадь и мысленно подсчитала суммы. За четыре года должно было накопиться больше сорока тысяч. Но в конверте оставалось чуть больше шести.
— Получается, — медленно проговорила она, — вы отдавали Люде деньги, которые откладывали для её собственного сына.
Ганна Павловна промолчала.
Только виновато кивнула.
В ту ночь Наталья долго ворочалась без сна.
А утром, пока Виктор пил кофе, рассказала ему о решении, которое успела принять.
— Я не хочу больше ругаться с Людой. Сколько бы мы ни спорили, мама всё равно будет её защищать. Потому что это её дочь. Значит, нужно устроить всё так, чтобы сам повод для ссор исчез.
Виктор поставил чашку.
— И что ты предлагаешь?
— Во-первых, деньги должны находиться там, куда не смогут добраться ни Людины слёзы, ни мамино доброе сердце. Откроем вклад на имя мамы. Пополняемый, но без возможности досрочного снятия — до того лета, когда Саша окончит школу. Хоть умоляй, хоть плачь, банк раньше срока ничего не выдаст.
— А во-вторых?
— Во-вторых, никаких секретов. Пока Люда не знает, на что мама откладывает деньги, она спокойно их забирает. А когда узнает, получится, что просит не у матери, а у собственного сына.
Наталья ненадолго замолчала.
— Не станет она этого делать. Какой бы ни была, Сашу она любит.
— И что в-третьих?
— А вот третье будет самым трудным. Маме придётся научиться говорить «нет».
Виктор грустно усмехнулся.
— Ты ведь прекрасно знаешь, что за свои шестьдесят семь лет она, кажется, ни разу этого слова не произнесла.
— Значит, пора учиться.
В банке Ганна Павловна трижды уточнила у молодой сотрудницы, действительно ли невозможно получить деньги раньше установленного срока.
— Совершенно верно, — терпеливо улыбнулась девушка. — Только после окончания действия вклада.
И свекровь вдруг облегчённо выдохнула, словно с её плеч сняли огромный тяжёлый груз.
— Вот и замечательно, — сказала она. — Значит, и просить бесполезно.
Все оставшиеся в конверте деньги в тот же день отправились на вклад. Виктор добавил две тысячи из собственных сбережений и пообещал перечислять определённую сумму каждый месяц.
А в четверг на кухне Ганны Павловны начались необычные занятия.
— Итак, — Наталья поставила на стол две чашки и села напротив свекрови. — Представим, что я Люда, а вы — это вы. Начинаем.
Она состроила жалобное лицо и протянула:
— Мамочка, у нас такое несчастье! Стиральная машина сломалась, а Вадиму зарплату задерживают…
— Ой, доченька, — немедленно засуетилась Ганна Павловна, — а сколько вам нужно? Сейчас посмотрю, что у меня осталось…
— Мама!
— Да я ведь только посмотрю…
— Давайте ещё раз. Мамочка, у нас такое горе…
— Ну… Людочка… Может, хотя бы немножечко…
Обе женщины расхохотались. Ганна Павловна даже вытирала глаза платочком.
Потом попробовали снова. И ещё раз.
На пятой попытке свекровь выпрямила спину, глубоко вдохнула и негромко, но уверенно произнесла:
— Нет, Люда.
И сама настолько испугалась собственных слов, что поспешно прикрыла рот ладонью.
— Вот! — обрадовалась Наталья, едва не захлопав в ладоши. — Теперь добавим вторую часть, чтобы отказ не звучал слишком строго: «Нет, доченька. Но приходи в воскресенье, я испеку пирог».
Наталья написала эту фразу крупными буквами на листе бумаги и прикрепила к холодильнику магнитом.
К Людмиле Наталья отправилась одна, никого заранее не предупредив.