Но чтобы его, шестидесятитрёхлетнего мужчину, который никогда не присваивал чужого, практически открыто назвали охотником за чужим домом…
Это было особенно обидно.
Василий посмотрел на свои ладони.
На правой появилась свежая мозоль от топора.
— Вот дурак, — проворчал он себе под нос. — Хотел помочь, а получилось…
В дверь постучали.
Мужчина удивился.
По вечерам к нему почти никто не заходил.
Он открыл дверь.
На пороге стояла Анна.
В пуховом платке, с раскрасневшимися от мороза щеками, держа перед собой кастрюльку, завёрнутую в полотенце.
— Добрый вечер, Василий Андреевич.
Василий растерялся.
— Анна? Ты зачем по такому морозу ходишь?
— А я к тебе в гости пришла.
— Ну проходи, конечно…
Он посторонился, помог ей снять пальто.
Анна прошла на кухню и поставила кастрюльку на стол.
— Ужин тебе принесла.
— Да зачем же ты…
— Блины с яблоками и орехами. Ещё горячие.
Василий посмотрел на кастрюлю, потом на женщину.
— Сын уехал?
— Уехал.
— Поссорились?
— Поговорили.
Он понимающе кивнул.
— Анна, ты на меня не сердись. Я не хотел, чтобы из-за меня у вас с сыном…
— Василий, — перебила она. — Это ты меня прости.
— За что?
— За то, что мой сын тебя так оскорбил. Мне перед тобой стыдно.
Василий махнул рукой.
— Да брось. Молодой ещё, горячий.
— Не такой уж молодой. Тридцать семь лет. В таком возрасте человек должен понимать, что говорит.
Она присела за стол.
— Я ему всё высказала, Василий. Всё, что давно следовало сказать.
— И что теперь?
— Не знаю. Может, обидится. Может, поймёт. Но я больше не хочу молчать только потому, что боюсь потерять расположение собственного сына.
Василий поставил чайник.
— Хорошо, что ты пришла, — тихо сказал он. — А то я уже подумал, что теперь ты даже здороваться со мной не станешь.
Анна посмотрела на него с искренним удивлением.
— Василий Андреевич! Да что ты такое говоришь?
— Ну, сын твой…
— Пусть мой сын сам разбирается со своим характером. Я же не собираюсь из-за его глупости отворачиваться от хорошего человека!
Василий впервые за весь день улыбнулся.
Анна развернула полотенце, сняла крышку и положила на тарелку три блина.
— Ешь, пока горячие. Я специально орехов побольше добавила.
— А ты?
— И себе положу.
Они уселись друг напротив друга.
За окном медленно кружился снег.
На кухне пахло яблоками, корицей и свежезаваренным чаем.
Василий взял вилку, отрезал кусочек блина и неожиданно произнёс:
— Знаешь, Анна, я сегодня обиделся. Не стану скрывать.
— Знаю.
— Не потому, что он меня со двора выгнал. Двор-то не мой. А потому, что я никогда о твоём доме даже не думал. У меня свой есть, ты ведь знаешь.
— Знаю, Василий.
Он ненадолго замолчал.
— Я к тебе приходил не из-за дома. И даже не из-за блинов, хотя они у тебя действительно самые вкусные.
Анна подняла глаза.
— А почему?
Василий смущённо потёр затылок.
— Потому что мне с тобой хорошо, Анна. Вот и вся причина.
Она не сразу ответила.
Долго смотрела на его большие натруженные руки, на старенький свитер, аккуратно заштопанный возле локтя.
— Мне с тобой тоже хорошо, Василий, — наконец тихо произнесла женщина.
Он опустил взгляд на тарелку.
— Только не хочу, чтобы тебе из-за меня снова доставалось от сына.
— А ты не бери на себя лишнего. Со своим сыном я сама разберусь.
Анна улыбнулась.
— И вообще, кто сказал, что я могу приходить к тебе только за помощью? Может, мне тоже хочется иногда просто посидеть в гостях?
— Так приходи.
— А приглашать будешь?
Василий посмотрел на неё и улыбнулся.
— Да я тебя хоть каждый вечер приглашать готов!
На следующий день ближе к обеду Олег позвонил матери.
Анна как раз мыла посуду после завтрака.
— Мам, привет.
— Привет, сынок.
— Как ты там?
— Хорошо.
— Всё ещё сердишься?
— Я не сержусь, Олег. Мне просто очень неприятно вспоминать вчерашнее.
В трубке наступила пауза.
— Мам, а ты действительно считаешь, что я неправильно поступил?
— Да, сынок.
— Но я ведь хотел как лучше.
— Возможно. Только хорошие намерения не оправдывают оскорбительных слов.
Олег тяжело вздохнул.
— Ну ладно. Может, я и перегнул палку.
— Ты не просто перегнул. Ты унизил человека, который помогает мне больше всех остальных.
— Мам, ну не начинай опять…
— Я не начинаю. Ты сам спросил.
Сын помолчал.
— А что он теперь? Больше не приходит?
Анна посмотрела в окно.
Возле калитки стоял Василий с небольшим деревянным ящиком инструментов. Он как раз поправлял засов, который после морозов стал заедать.
— Почему же? Приходит.
— После всего, что я ему наговорил?
— Да.
— Странный мужчина.
— Нет, Олег. Он просто добрый человек.
Олег снова замолчал.
— Мам… Я, наверное, в субботу приеду. Можно?
— Конечно можно. Ты ведь мой сын.
— И дочку привезу. Она давно к бабушке просится.
— Привози. Я блинов напеку.
— Тех самых, с яблоками?
— Именно их.
— Хорошо, мам. До субботы.