И включил телевизор.
Валентина стояла у раковины, перемывала посуду и ждала, когда к горлу подступят слёзы. Раньше всё происходило именно так.
Но в этот раз плакать почему-то не хотелось.
Внутри воцарилась удивительная тишина. Словно кто-то наконец отключил старый шумный холодильник, который гудел много лет, а ты только сейчас осознала, насколько устала от постоянного звука.
Когда Николай задремал перед телевизором, Валентина достала с верхней полки шкафа старую коробку.
На протяжении пяти лет она складывала туда собственные заработки. Вязала на заказ шапки и шарфы для соседок и их внуков. Иногда получала сто гривен, иногда двести, а за целый комплект могли заплатить и пятьсот.
Николай знал о существовании коробки, но был уверен, что жена откладывает деньги «на чёрный день».
Валентина пересчитала купюры.
Двадцать шесть тысяч четыреста гривен.
«Чёрный день, — задумалась она, убирая деньги обратно. — Интересно, какой он должен быть? Когда сломается стиральная машина? Когда снова потечёт дачная крыша? А может, настоящий чёрный день наступает тогда, когда ты окончательно забываешь, что тоже заслуживаешь счастья? Если так, значит, он уже пришёл».
На следующий день Валентина отправилась в туристическое агентство, расположенное на центральной улице.
Молоденькая сотрудница с длинными ногтями, покрытыми сиреневым лаком, довольно долго просматривала предложения. Наконец развернула к посетительнице монитор.
— Вот, посмотрите. Горный санаторий. Две недели отдыха, трёхразовое питание, бассейн, развлекательные вечера. Прямо под окнами растут ели. И по стоимости как раз укладывается в ваш бюджет.
— А танцы у вас там бывают? — неожиданно даже для себя спросила Валентина.
— Каждый вечер! — улыбнулась менеджер. — Там женщины вашего возраста так зажигают, что молодым остаётся только завидовать.
Путёвку Валентина положила возле тарелки Николая вечером, накануне отъезда.
Муж прочитал документ, хмыкнул и отодвинул в сторону.
— Никуда ты не поедешь. Ты ведь без меня даже в маршрутке заблудиться можешь.
Она не стала спорить. Молча ушла в спальню и принялась собирать чемодан.
А утром случились мороз, белый пар из выхлопной трубы и тот самый крик из автомобильного окна, который услышал почти весь двор.
Поначалу Николай воспринимал отсутствие супруги как небольшое приключение.
В первый вечер разогрел борщ, устроился с тарелкой перед телевизором и даже порадовался, что теперь никто не делает замечаний из-за крошек на диване.
На четвёртый день борщ закончился.
Николай почистил картошку, поставил кастрюлю на плиту и решил ненадолго заглянуть в гараж. Всего-то «на пять минут».
Вернулся через час. На кухне стоял такой запах, словно кто-то решил жечь автомобильные покрышки.
Пригоревшую кастрюлю ему пришлось отмывать два вечера подряд.
Рубашку на понедельник он искал почти всё утро. Утюг так и не обнаружил.
К куму Степану Николай заглянул якобы по важному делу, хотя на самом деле рассчитывал поужинать.
Жена Степана поставила перед гостем полную тарелку, села напротив, подперев щёку ладонью, и спросила:
— Ну что, Николай, теперь понял, каково это?
— Что именно понял?
— Да всё. Как живётся, когда дома никто не встречает тебя горячим ужином.
Николай ничего не ответил. Только молча доел всё до последней ложки.
Валентине он звонил каждый вечер.
Сначала исключительно с претензиями: куда она положила соль, где спрятала утюг, почему пищит стиральная машина.
Жена отвечала весело и коротко. На заднем плане постоянно звучала музыка, раздавался чей-то смех, а иногда слышалось:
— Валя, иди сюда! Сейчас танго будет!
Она рассказывала, как по утрам гуляет по лесной тропинке к источнику. Как познакомилась с соседкой по номеру Стефанией, женщиной с запада страны, которая знает, кажется, все песни на свете.
Они уже дважды побывали на танцевальных вечерах, и Валентина с удивлением обнаружила, что до сих пор прекрасно помнит движения вальса.
На десятый день Николай неожиданно понял, что набирает номер жены вовсе не из-за соли или утюга.
Ему просто захотелось услышать её смех.
На вокзал Николай приехал за сорок минут до прибытия поезда.
Стоял на платформе, переминался с ноги на ногу — мороз всё ещё не отступал — и совершенно не представлял, куда девать руки.
О цветах он вспомнил лишь тогда, когда состав уже показался у перрона.
Валентина вышла из вагона с румянцем на щеках и таким уверенным взглядом, словно только что самостоятельно решила, каким будет весь предстоящий год.
— Ну наконец-то, — проворчал Николай, забирая дорожную сумку. — Дома совсем нечего есть. В холодильнике остались только кетчуп и половинка луковицы.
— Значит, заедем в супермаркет, — невозмутимо ответила она. — Купим продукты и приготовим ужин. Вместе.
Слово «вместе» Николай услышал, но решил, что жена просто устала после дороги.
Как же сильно он ошибался.
Перемен оказалось не так уж много. Но каждая попадала точно в цель.