Екатерина Павловна весь вечер держала подарок в руках и постоянно поглядывала в сторону дверей кафе. Николай позвонил около десяти: простите, на работе аврал, никак не успеваю, подарок с меня. Только никакого подарка они потом так и не увидели.
— Двадцать минут маршруткой, Катя, — сказал вечером Василий Иванович, когда они возвращались домой. — Всего двадцать минут. Я в его возрасте на велосипеде по тридцать километров к родителям ездил, чтобы помочь дрова наколоть.
— Вася, у них своя жизнь. Работа, ребёнок, Алиса устаёт. Не все же такие, как мы.
— Вот именно. Не все.
Екатерина Павловна всегда умела найти сыну оправдание. Будто это тоже было частью её материнской обязанности, которую она выполняла с такой же ответственностью, как когда-то проверяла школьные тетради. Василий Иванович сердился, замолкал, а потом долго стоял на балконе и курил среди её бархатцев, хотя бросил сигареты почти десять лет назад.
Выйдя на пенсию, они всё равно продолжали работать. Василий Иванович по-прежнему ездил к фермерам, потому что его хорошо знали и часто приглашали. Екатерина Павловна занималась с детьми, которых родители готовили к школе. Каждый месяц они старались откладывать определённую сумму.
Теперь уже без отпусков, без лишних расходов и без привычного «когда-нибудь потом». Мечта, которую много лет назад они отдали своему сыну, медленно возвращалась к ним — по сто, по двести долларов за раз.
В тот вечер, когда они вернулись после поездки к Ворскле, Василий Иванович долго сидел на кухне над чашкой давно остывшего чая. Потом достал сберегательную книжку и старую тетрадь, в которой аккуратно записывал все накопления.
— Берём, — сказал он. — Денег хватает. Даже на ремонт крыши останется.
Екатерина Павловна всплеснула руками, сначала рассмеялась, а потом неожиданно заплакала, сама не понимая, от радости это или от чего-то ещё.
— Вася, ты серьёзно?
— Я уже шестьдесят восемь лет серьёзный. Завтра позвоню Надежде Степановне и договоримся насчёт нотариуса.
Оформление дома назначили на следующий четверг. Уже тем же вечером Екатерина Павловна принялась разбирать шкаф: решала, что взять с собой в новую жизнь, а что оставить. Фарфоровых голубей она завернула в полотенце в первую очередь.
В воскресенье в дверь неожиданно позвонили. На пороге стоял Николай с «Киевским» тортом и большим букетом хризантем.
— Мама! Папа! — он широко развёл руки, словно вернулся после долгого путешествия. — Сто лет вас не видел!
— Семь месяцев, — спокойно уточнил Василий Иванович, но сына в квартиру впустил.
Николай вёл себя так, как, пожалуй, не вёл себя никогда. Обнял мать, осторожно взял её за плечи, заметил, что она похудела, и сказал, что ей нужно больше себя беречь. У отца поинтересовался здоровьем. Увидел, что на кухне подтекает кран, и сразу пообещал в следующий раз приехать с инструментами и всё починить.
Екатерина Павловна буквально светилась от счастья. Она ставила чайник, доставала самые красивые чашки, разрезала торт и постоянно поглядывала на мужа, будто хотела сказать: вот видишь, а ты переживал.
Василий Иванович молчал. Он сидел у окна и наблюдал, как сын ест торт, который сам же и принёс.
— А Ярина как? — спросила Екатерина Павловна.
— Всё нормально. Учится, на танцы ходит. Передавала вам привет. — Николай сделал глоток чая и как бы между прочим спросил: — Так вы уже оформили тот дом или ещё нет?
В кухне вдруг стало необычно тихо. Даже вода из крана, казалось, на несколько секунд перестала капать.
— А откуда ты вообще знаешь о доме? — медленно спросил Василий Иванович.
— Да брось, пап, — Николай рассмеялся и махнул рукой. — Город маленький, новости быстро расходятся. Сорока на хвосте принесла.
— Какая ещё сорока?
— Да какая разница? Я же за вас рад.
Пару минут он действительно выглядел искренне радостным. Потом тяжело вздохнул, повертел в руках чашку и заговорил уже совсем иначе — тихо, устало и серьёзно.
— Слушайте, вообще я не собирался об этом говорить, но раз уж приехал… У меня машина совсем разваливается. Каждый месяц езжу на СТО: то подвеска, то коробка. Алиса возит Ярину на танцы, а я постоянно трачу деньги на ремонт. Есть хороший вариант — машина свежая, почти новая, парень с работы продаёт недорого. Мне тысяч девять не хватает.
Он посмотрел именно на мать. Не на отца.
— Ну вы сами подумайте, зачем вам сейчас этот дом? Там же работы полно. Крышу ремонтировать, печку приводить в порядок, огород. Папа со своим давлением полезет на крышу — и что потом? А так и вам спокойнее, и мне поможете. Я всё верну. Потихоньку.
Екатерина Павловна растерянно посмотрела на мужа.
— Вася… Может, действительно? Ну хотя бы часть. Дом ведь может немного подождать. Надежда Степановна женщина хорошая…
— Нет.
Василий Иванович произнёс это совсем негромко. Но Николай сразу поставил чашку на стол.
— Пап, я ведь не прошу подарить мне деньги. Я говорю — одолжите.
— Я услышал, что ты сказал. А теперь послушай меня.