— Ты иди впереди, не стой из-за меня, — приговаривала она. — Я ведь как черепаха. Но доберусь.
Ключ долго не поворачивался в замке. Варвара Семёновна дёргала его, тихонько ворчала себе под нос, пока Юля не выдержала и не предложила помощь. Потянула дверь на себя, провернула ключ — и замок наконец открылся.
— Надо же, — удивилась хозяйка. — А я каждый раз минут по пять с ним мучаюсь.
В квартире царила удивительная чистота. Полы тщательно вымыты, стол покрыт клетчатой клеёнкой, на подоконнике стояли три горшка с фиалками. И было очень холодно. Не просто прохладно, а по-настоящему зябко — как бывает в октябре, когда отопление ещё не включили, а электрический обогреватель использовать жалко из-за расходов на свет. Варвара Семёновна даже пальто снимать не стала, только развязала платок.
Юля поставила покупки на табурет и открыла холодильник.
Он оказался отключён от электричества. Внутри стояли банка с водой и маленькая кастрюлька под тарелкой. Совершенно пустая.
— Я его выключила, — виновато пояснила за спиной Варвара Семёновна. — А что там хранить? Только электричество зря тратит.
Юля ничего не ответила. Просто вставила вилку в розетку. Холодильник вздрогнул, заработал, и от его привычного гула кухня словно немного ожила.
Она поставила чайник, нарезала хлеб, сыр и приготовила бутерброды. Варвара Семёновна сидела за столом, положив ладони на колени, и наблюдала, как незнакомая девушка хозяйничает на её кухне. Смотрела с таким выражением, будто происходящее ей снится и она боится пошевелиться, чтобы не проснуться.
— У вас есть дети? — поинтересовалась Юля, ставя перед ней тарелку.
— Сын был. Серёженька. Семь лет уже, как его не стало.
— А другие родственники?
— Внучка есть. — Варвара Семёновна осторожно взяла бутерброд двумя руками. — Только не знаю, где она теперь. Давно не виделись. Взрослые тогда поссорились, вот и… Она совсем маленькой была.
Юля решила не задавать лишних вопросов. Села напротив и наблюдала, как пожилая женщина ест: откусывает крошечные кусочки, тщательно пережёвывает, подставляя ладонь под подбородок, чтобы ни одна крошка не упала.
— А пенсия? — осторожно спросила Юля. — Вы говорили, четвёртого числа.
— Так в прошлом месяце получила. За квартиру заплатила, за воду, электричество. Потом соседке долг вернула — летом занимала, когда окно на кухне меняли. Вроде что-то ещё оставалось, а потом и не стало. — Старушка смущённо пожала плечами. — Разучилась я деньги считать. Раньше сорок лет на заводе отработала, а теперь ни с чем справиться не могу.
В сумке зазвонил мобильный телефон. На экране высветилось: Вадим Игоревич.
Юля вышла в коридор, хотя в маленькой квартире от кухни до прихожей было всего несколько шагов.
— Юля, где тебя носит?! — вместо приветствия рявкнул начальник. — Они уже приехали! Сидят, кофе пьют! Вторую чашку допивают!
— Я задержалась. Буду примерно через двадцать минут.
— Какие ещё двадцать минут?! Ты хоть понимаешь, кто эти люди? Если сейчас развернутся и уйдут, можешь забыть о руководстве отделом! Слышишь?!
Прежде от подобного разговора у неё похолодели бы руки. Но сейчас Юля смотрела через открытую дверь на маленькую женщину в стареньком пальто, которая осторожно доедала бутерброд, и чувствовала непривычное спокойствие.
— Вадим Игоревич, я скоро приеду и всё объясню.
Она завершила звонок.
— Это из-за меня? — Варвара Семёновна уже появилась в дверях кухни. — Господи, беда какая. Я же говорила, что ты куда-то спешишь.
— Вы здесь ни при чём.
— Юлечка, не обманывай старую. Я всё слышала.
Юля невольно улыбнулась. От этого ласкового «Юлечка» вдруг стало тепло на душе.
— Ну, немного из-за вас. Но я ни о чём не жалею.
Старушка покачала головой.
— Надо же… Мою внученьку тоже Юлечкой зовут. Вот бы она такой же хорошей выросла…
Уже собираясь уходить, Юля застёгивала плащ в коридоре и случайно посмотрела на сервант. За стеклом, между хрустальной вазочкой и фарфоровой балериной, стояла фотография в деревянной рамке.
На снимке были мужчина в свитере с оленями, женщина с высокой причёской, модной в начале двухтысячных, и маленькая девочка лет четырёх в красных колготках. Девочка крепко прижимала к груди тряпичную куклу с косичками из жёлтой пряжи.
Юля застыла, так и не застегнув пуговицу.
Эту куклу она знала. Помнила каждую ниточку в её косах, потому что кукла до сих пор сидела на шкафу в маминой квартире, в бывшей детской комнате Юли. Выцветшая, потрёпанная, с почти полностью истёртыми волосами.
— Варвара Семёновна… А кто на этой фотографии?
Старушка подошла к серванту, взглянула на снимок и улыбнулась той особенной улыбкой, с которой люди вспоминают самое дорогое.
— Это мой Серёженька. Рядом его жена, Люда. А девочка — внученька Юлечка. Здесь ей четыре годика. Они тогда пришли поздравить меня с днём рождения. Последняя наша общая фотография.
Внутри у Юли словно всё остановилось. Тихо, незаметно, будто кто-то внезапно выключил звук окружающего мира.