— И как ты… справлялась одна?
Диана пожала плечами.
— Два года прожили у мамы в деревне. Я шила соседям, подшивала одежду, переделывала старые вещи. Мама сидела с Леночкой. Потом здесь дали место в садике. Я сняла однокомнатную квартиру и вернулась работать в ателье. Батареи у нас еле тёплые, поэтому и купила обогреватель. Живём понемногу.
— Почему ты ко мне не пришла? Я ведь никуда не исчез. Мои магазины теперь на каждом углу.
— Вот именно.
Диана горько усмехнулась.
— Прийти к тебе, когда у тебя уже четыре магазина, а у меня маленькая дочь и чужие брюки на подшивку? Чтобы ты решил, будто я явилась за деньгами? Нет, Максим. Гордости у меня было не меньше, чем у тебя.
В салоне стало тихо.
Слышался только ровный шум печки.
— Я хочу её видеть, — сказал Максим.
— Она не знает, кто ты. Я говорила ей, что папа живёт далеко.
— Но я же рядом.
— Ты пять лет был рядом, Максим.
Диана положила руку на дверную ручку.
— Послушай меня внимательно. Я не позволю тебе появиться на месяц, поиграть в заботливого папу, а потом исчезнуть, потому что у тебя опять что-нибудь случилось на границе. Она ведь привяжется к тебе. Запомнит тебя. Ты понимаешь?
— Я не исчезну.
— Посмотрим, — ответила Диана и вышла в снег.
В субботу Максим почти час бродил по детскому магазину между полками с игрушками.
В конце концов вышел оттуда только с коробкой пластилина.
Мандарины купил на рынке.
Диана заранее предупредила по телефону:
— Только не вздумай приносить гору подарков. Она тебе не на ярмарке.
И Максим впервые за много лет послушался другого человека, даже не пытаясь спорить.
Квартира находилась на пятом этаже.
Лифта в доме не было.
Одна комната и маленькая кухня, где даже двум людям было тесно.
На подоконнике стояла коробка с пуговицами, аккуратно разложенными по цветам.
В углу негромко потрескивал обогреватель из его магазина.
Леночка выглянула из-за двери комнаты, внимательно осмотрела гостя с головы до ног и спросила:
— А ты тот дядя, который с мультиварками?
— Тот самый, — признался Максим.
— Мама сказала, что мою варежку нашёл добрый дядя. Это ты?
Он посмотрел на Диану.
Та разливала чай по чашкам и не оборачивалась.
— Я.
Леночка немного подумала и решила, что такого ответа вполне достаточно.
Через полчаса она уже объясняла Максиму, как правильно лепить улитку из пластилина.
— Нет, не так! Сначала надо колбаску скатать, а потом её закручивать!
Ещё через час Максим лежал под кухонной раковиной и чинил смеситель, который, как выяснилось, протекал ещё с октября.
Леночка сидела рядом на корточках и подавала ему инструменты.
Каждый раз не те, которые он просил.
— А у тебя дети есть? — неожиданно спросила девочка.
Под раковиной стало очень тихо.
Максим видел только домашние тапочки Дианы возле плиты.
Они замерли.
— Есть, — ответил он. — Дочка.
— А почему ты к ней не идёшь?
— Я иду, — тихо произнёс Максим. — Просто очень долго.
Леночку такой ответ вполне устроил.
Она протянула ему отвёртку.
На этот раз именно ту, которая была нужна.
Сначала Максим стал приходить по средам и субботам.
Потом добавились воскресенья, потому что Леночка объявила: именно в воскресенье лучше всего лепить снеговиков, а мама совершенно не умеет делать им носы.
Максим постепенно узнавал о дочери множество маленьких подробностей, которых невозможно было найти ни в одном деловом отчёте.
Оказывается, она умела считать до двадцати, но неизменно пропускала число четырнадцать.
Кашу соглашалась есть только в том случае, если в ней не было ни одного комочка.
Свою любимую подушку называла Пампушкой и не могла без неё уснуть даже днём.
А больше всего на свете боялась вовсе не темноты.
Она боялась, что мама вечером уйдёт выполнять очередной заказ и не вернётся до того, как Леночка заснёт.
О Диане Максим тоже узнавал многое.
Не из её рассказов — она по-прежнему говорила о себе очень мало.
Он просто наблюдал.
Видел, как она вечером укладывала дочь спать, садилась за швейную машинку и работала до часу ночи, потому что в ателье платили совсем немного.
Замечал, как она надставляла манжеты на рукавах Леночкиной куртки, чтобы та смогла проходить в ней ещё одну зиму.
И видел, как она считала деньги.
Дважды, едва заметно шевеля губами.
Денег от Максима Диана не принимала.
Когда он впервые оставил на холодильнике конверт, она молча взяла его и сунула обратно в карман его куртки.
Во второй раз произошло то же самое.
— Да это не тебе! — наконец не выдержал Максим. — Это ей!
— Ей нужен не конверт.
В итоге договорились, что он будет оплачивать занятия танцами.
Леночка давно мечтала ходить в кружок при Доме культуры, но Диане уже дважды приходилось откладывать запись.
На первое занятие Максим отвёз дочь сам.
Потом сидел в коридоре на деревянной скамейке среди мам и бабушек, держа на коленях розовый рюкзачок с зайчиком.
И чувствовал себя самым счастливым человеком во всём здании.
