Красная варежка со снежинкой

— И как ты… справлялась одна?

Диана пожала плечами.

— Два года прожили у мамы в деревне. Я шила соседям, подшивала одежду, переделывала старые вещи. Мама сидела с Леночкой. Потом здесь дали место в садике. Я сняла однокомнатную квартиру и вернулась работать в ателье. Батареи у нас еле тёплые, поэтому и купила обогреватель. Живём понемногу.

— Почему ты ко мне не пришла? Я ведь никуда не исчез. Мои магазины теперь на каждом углу.

— Вот именно.

Диана горько усмехнулась.

— Прийти к тебе, когда у тебя уже четыре магазина, а у меня маленькая дочь и чужие брюки на подшивку? Чтобы ты решил, будто я явилась за деньгами? Нет, Максим. Гордости у меня было не меньше, чем у тебя.

В салоне стало тихо.

Слышался только ровный шум печки.

— Я хочу её видеть, — сказал Максим.

— Она не знает, кто ты. Я говорила ей, что папа живёт далеко.

— Но я же рядом.

— Ты пять лет был рядом, Максим.

Диана положила руку на дверную ручку.

— Послушай меня внимательно. Я не позволю тебе появиться на месяц, поиграть в заботливого папу, а потом исчезнуть, потому что у тебя опять что-нибудь случилось на границе. Она ведь привяжется к тебе. Запомнит тебя. Ты понимаешь?

— Я не исчезну.

— Посмотрим, — ответила Диана и вышла в снег.


В субботу Максим почти час бродил по детскому магазину между полками с игрушками.

В конце концов вышел оттуда только с коробкой пластилина.

Мандарины купил на рынке.

Диана заранее предупредила по телефону:

— Только не вздумай приносить гору подарков. Она тебе не на ярмарке.

И Максим впервые за много лет послушался другого человека, даже не пытаясь спорить.

Квартира находилась на пятом этаже.

Лифта в доме не было.

Одна комната и маленькая кухня, где даже двум людям было тесно.

На подоконнике стояла коробка с пуговицами, аккуратно разложенными по цветам.

В углу негромко потрескивал обогреватель из его магазина.

Леночка выглянула из-за двери комнаты, внимательно осмотрела гостя с головы до ног и спросила:

— А ты тот дядя, который с мультиварками?

— Тот самый, — признался Максим.

— Мама сказала, что мою варежку нашёл добрый дядя. Это ты?

Он посмотрел на Диану.

Та разливала чай по чашкам и не оборачивалась.

— Я.

Леночка немного подумала и решила, что такого ответа вполне достаточно.

Через полчаса она уже объясняла Максиму, как правильно лепить улитку из пластилина.

— Нет, не так! Сначала надо колбаску скатать, а потом её закручивать!

Ещё через час Максим лежал под кухонной раковиной и чинил смеситель, который, как выяснилось, протекал ещё с октября.

Леночка сидела рядом на корточках и подавала ему инструменты.

Каждый раз не те, которые он просил.

— А у тебя дети есть? — неожиданно спросила девочка.

Под раковиной стало очень тихо.

Максим видел только домашние тапочки Дианы возле плиты.

Они замерли.

— Есть, — ответил он. — Дочка.

— А почему ты к ней не идёшь?

— Я иду, — тихо произнёс Максим. — Просто очень долго.

Леночку такой ответ вполне устроил.

Она протянула ему отвёртку.

На этот раз именно ту, которая была нужна.


Сначала Максим стал приходить по средам и субботам.

Потом добавились воскресенья, потому что Леночка объявила: именно в воскресенье лучше всего лепить снеговиков, а мама совершенно не умеет делать им носы.

Максим постепенно узнавал о дочери множество маленьких подробностей, которых невозможно было найти ни в одном деловом отчёте.

Оказывается, она умела считать до двадцати, но неизменно пропускала число четырнадцать.

Кашу соглашалась есть только в том случае, если в ней не было ни одного комочка.

Свою любимую подушку называла Пампушкой и не могла без неё уснуть даже днём.

А больше всего на свете боялась вовсе не темноты.

Она боялась, что мама вечером уйдёт выполнять очередной заказ и не вернётся до того, как Леночка заснёт.

О Диане Максим тоже узнавал многое.

Не из её рассказов — она по-прежнему говорила о себе очень мало.

Он просто наблюдал.

Видел, как она вечером укладывала дочь спать, садилась за швейную машинку и работала до часу ночи, потому что в ателье платили совсем немного.

Замечал, как она надставляла манжеты на рукавах Леночкиной куртки, чтобы та смогла проходить в ней ещё одну зиму.

И видел, как она считала деньги.

Дважды, едва заметно шевеля губами.

Денег от Максима Диана не принимала.

Когда он впервые оставил на холодильнике конверт, она молча взяла его и сунула обратно в карман его куртки.

Во второй раз произошло то же самое.

— Да это не тебе! — наконец не выдержал Максим. — Это ей!

— Ей нужен не конверт.

В итоге договорились, что он будет оплачивать занятия танцами.

Леночка давно мечтала ходить в кружок при Доме культуры, но Диане уже дважды приходилось откладывать запись.

На первое занятие Максим отвёз дочь сам.

Потом сидел в коридоре на деревянной скамейке среди мам и бабушек, держа на коленях розовый рюкзачок с зайчиком.

И чувствовал себя самым счастливым человеком во всём здании.