Красная варежка со снежинкой

На этом всё и закончилось.

Он обиделся так сильно, как способны обижаться только люди, привыкшие к тому, что от них никто не уходит.

Ушла без объяснений. Оставила записочку, словно героиня дешёвого сериала.

Значит, встретила другого.

Значит, решила, что без него ей будет лучше.

Максим однажды убедил себя в этом, а потом повторял те же слова годами, с каждым разом веря в них всё сильнее.

Но существовало ещё кое-что.

То, о чём он очень долго старался не вспоминать.

И именно этой ночью воспоминание вернулось настолько отчётливо, что Максим резко поднялся из-за стола.

В июле, спустя три месяца после ухода Дианы, ему пришло сообщение с незнакомого номера:

«Максим, это Диана. Мне очень нужно с тобой поговорить. Пожалуйста».

Он прочитал его в воскресенье, стоя посреди торгового зала.

Затем перечитал ещё раз.

И не ответил.

Подумал: теперь пусть она подождёт, как когда-то ждал я.

А вечером удалил сообщение, чтобы больше не возникало соблазна написать ей самому.

Максим никогда не считал себя плохим человеком.

Просто гордым.

Но этой ночью разница между гордостью и жестокостью вдруг показалась ему пугающе незначительной.

Апрель.

Июль.

Девочке на вид около пяти лет.

Максим начал считать месяцы на пальцах, словно школьник. Потом пересчитал ещё раз. И ещё.

Будто от повторных подсчётов ответ мог измениться.


Найти Диану оказалось намного проще, чем он предполагал.

В их небольшом городе вообще было трудно что-либо скрыть.

— Так это же Диана из ателье возле рынка! — консультант Павел, который накануне стоял рядом с кассой, даже улыбнулся. — Она мне молнию на пуховике меняла. Двести гривен — и куртка как новая!

Ателье располагалось в полуподвальном помещении.

Нужно было спуститься на три ступеньки.

Над дверью тихонько звякнул колокольчик.

Внутри пахло горячим утюгом и новой тканью. На вешалках висели чужие пальто с бумажными бирками, приколотыми булавками.

Диана сидела за швейной машинкой спиной ко входу и даже не повернулась на звон колокольчика.

— Одну секундочку, — произнесла она и закончила строчку.

Только после этого подняла голову.

Игла машинки ещё раз щёлкнула вхолостую.

Максим положил на прилавок маленькую красную варежку.

— Вы вчера потеряли. В магазине.

Он и сам не понял, почему обратился к ней на «вы».

Диана, кажется, тоже удивилась.

Она взяла варежку, большим пальцем разгладила белую снежинку и убрала находку в карман рабочего фартука.

— Спасибо. Что-нибудь ещё?

— Сколько ей лет?

— Максим, я работаю.

— Я спросил, сколько ей.

Диана долго смотрела куда-то мимо него — на узкое окно под самым потолком, за которым мелькали ноги прохожих.

— В январе исполнится пять.

Над дверью снова зазвенел колокольчик.

Вошла женщина с пакетом, из которого торчали штанины.

— Не здесь, — тихо произнесла Диана. — Я заканчиваю в семь. Если хочешь поговорить, подожди на улице.


Максим ждал в машине с работающим двигателем.

Диана села на пассажирское сиденье, поставила сумку на колени, словно ехала в маршрутке, и несколько минут молча грела ладони возле дефлектора печки.

— Твоя, — наконец сказала она. — И можешь даже не спрашивать, уверена ли я.

— Я и не собирался.

— Собирался. У тебя всё на лице написано.

Он некоторое время молчал.

— Почему ты мне не сказала?

Диана коротко рассмеялась.

В этом смехе не было ни капли радости.

— Я тебе писала. В июле. С маминого телефона.

Максим смотрел через лобовое стекло на снежинки, которые таяли, едва коснувшись поверхности.

— Я получил сообщение.

— Знаю. Там было видно, что ты прочитал. Я три ночи спала с телефоном под подушкой. Всё ждала, что ответишь. А потом мама сказала: «Доченька, молчание — это тоже ответ». И я перестала ждать.

— Я был обижен, — произнёс Максим и сам услышал, насколько жалко звучит его оправдание. — Ты ушла, пока я спал. Оставила записку, ключи… Я решил, что у тебя появился другой.

— Другой действительно появился. Вернее, другая. Она. О беременности я узнала за неделю до отъезда.

— Тогда почему ты молчала целую неделю?

— Я не молчала. В тот вечер я собиралась тебе всё рассказать. Помнишь, что ты мне ответил?

Максим не помнил.

— «Давай только не сейчас. У меня машина с товаром на границе застряла».

Диана говорила ровно, словно читала давно заученный текст.

— А утром тебе позвонил Роман. Я была в ванной и всё слышала. Он сказал, что его Ирина ждёт ребёнка. А ты засмеялся и ответил: «Мне сейчас только пелёнок не хватало! У меня третий магазин на носу».

Максим закрыл глаза.

Это он помнил.

Даже помнил, что сказал тогда эти слова просто так, не задумываясь, лишь бы что-нибудь ответить приятелю.

— Диана, но я ведь не о тебе говорил…

— Знаю, что не обо мне. Но эти слова были о тебе самом.

Она наконец повернулась к нему.

— Я не хотела, чтобы ты оставался с нами только из чувства долга. Чтобы приходил домой в полночь и смотрел на нас как на очередную статью расходов. Я бы этого не выдержала. Уж лучше одной.