Коричневый чемодан больше двух лет простоял в кладовке между мешком сахара и пустыми банками, и за всё это время Михаил ни разу его не открыл. Он прекрасно помнил, что лежит внутри. Свитер, который Ирина вязала дочери к выпускному вечеру. Школьные грамоты, аккуратно сложенные в прозрачную папку. Небольшая коробочка с серёжками. Зарядное устройство от телефона, забытое Юлей в спешке.
Открыть этот чемодан означало признаться самому себе, что тогда, возле калитки, он совершил страшную ошибку. А признавать собственную неправоту Михаил так и не научился.
В тот август яблок уродилось невероятно много. Спелые плоды с глухим стуком падали с деревьев даже по ночам. Юля приехала из районного центра в пятницу вечером, как делала обычно, но на этот раз рядом с ней был незнакомый молодой человек. Вместе с ней из автобуса вышел высокий парень в светлой рубашке, державший коробку с тортом и широко улыбавшийся.
— Папа, познакомься, это Денис.
Денис оказался разговорчивым и уверенным в себе молодым человеком. За ужином он успел поведать о небольшом бизнесе по перепродаже мобильных телефонов, о подработке в такси, об автомобиле, который собирался приобрести в ближайшее время, и о городской квартире, которую они с Юлей планировали снять уже осенью. Михаил молча нарезал сало и внимательно слушал гостя. И чем больше тот рассказывал о своих грандиозных планах, тем сильнее росло недоверие.
Когда Денис отправился ночевать к двоюродному брату, жившему на соседней улице, Юля присела напротив отца.
— Ну что? Скажи хоть что-нибудь.
— А что тут говорить? Уж больно складно он рассказывает, дочка. Сегодня у него торговля телефонами, завтра работа в такси, а деньги всё время обещает заработать «через месяц».
— Пап, ты общался с ним всего четыре часа.
— Мне и пары часов хватило. Постоянной работы нет, ничего своего за душой, зато обещаний на несколько жизней вперёд.
— Тебе ведь никто никогда не нравится! Мама рассказывала, что ты даже её родителей поначалу невзлюбил.
Михаил тогда предпочёл промолчать. Однако конфликт на этом не закончился, а лишь отложился на некоторое время. Следующие две недели отец и дочь постоянно ссорились по телефону. А в последнее воскресенье августа Юля приехала за своими вещами.
— Я переезжаю к Денису. Мы уже нашли подходящую квартиру.
— Ты вообще слышала, что я тебе говорил? Да он бросит тебя, как только появятся первые трудности!
— Не бросит! Просто ты совершенно его не знаешь.
И тут Михаил окончательно потерял самообладание.
— Ах вот как! Значит, ты теперь самая умная, всё лучше всех понимаешь? Ну так и живи своим умом! А дорогу в этот дом забудь, слышишь? Чтобы ноги твоей здесь больше не было!
Он собственноручно вынес из дома старый коричневый чемодан Ирины и поставил его возле калитки. Юля долго смотрела на него, не произнося ни слова. Затем переложила в спортивную сумку столько вещей, сколько смогла бы унести до автобусной остановки, и ушла, ни разу не оглянувшись. Чемодан оставался у калитки до самого вечера. Когда окончательно стемнело, Михаил забрал его в кладовку и плотно закрыл дверь.
В первые месяцы Юля ещё пыталась ему звонить. Телефон начинал вибрировать на подоконнике, а на экране появлялось ласковое «Юлечка» — именно так когда-то записала дочь в контактах Ирина. Михаил неподвижно смотрел на светящийся экран, пока вызов не прекращался, но трубку так и не поднимал.
В новогоднюю ночь, около половины первого, пришло сообщение: «Папа, как ты? Я скучаю». Он прочитал эти несколько слов дважды. После чего нажал кнопку удаления, словно вместе с сообщением можно было уничтожить воспоминания о той ужасной ссоре возле калитки.
После этого дочь больше не звонила.
Михаил продолжал жить один. Ирины не стало пять лет назад, одной тихой весной. С тех пор никто не трогал вещи на её полке в шкафу. Там по-прежнему лежал платок с мелкими белыми цветочками, который жена любила набрасывать на плечи, собираясь на рынок. По утрам Михаил растапливал печь, кормил кур, занимался хозяйством. Вечерами включал телевизор, лишь бы в пустом доме звучал чей-нибудь голос. Незаметно проходили недели, складываясь в месяцы, а затем и в годы.
Конец октября выдался особенно промозглым. По утрам лужи уже покрывались тонкой ледяной корочкой. Михаил отправился в районный центр за зимними ботинками, поскольку старые окончательно развалились. Возле торговых рядов, где продавали квашеную капусту, кто-то неожиданно потянул его за рукав.
— Михаил! Смотрю и думаю: ты это или не ты? Как же ты поседел!
Перед ним стояла Зоя Тимофеевна, бывшая соседка, жившая когда-то через дорогу. Три года назад она продала свой дом и перебралась к сыну в областной центр.
— Да живу понемногу. А ты как там, в городе?
— Да что мне сделается! С внуками вожусь. Слушай, а Юлька-то твоя какая молодец, скажу я тебе!
Михаил словно прирос к земле.
— Ты видела Юлю?