«Раиса Фёдоровна — юбилей 15 июня. Не любит жёлтый цвет».
«Лидия Филипповна — внучка выходит замуж в августе. Хочет что-нибудь нежное, но необычное».
«Галина Ивановна — каждый месяц, без повода. Потому что муж сам не догадается».
Юля дважды внимательно перечитала список.
— Мама… А кто все эти люди?
— Мои девочки. С одними я когда-то работала в бухгалтерии, с другими по субботам занимаюсь скандинавской ходьбой в парке. Я показала им твои букеты.
— Какие именно букеты? Откуда они у вас?
— Те самые, которые ты дома собираешь из оставшихся цветов и ставишь на подоконник. Я фотографировала их, когда приходила в гости. А ты ведь даже не задумывалась, что кто-то захочет такие композиции купить.
Юля действительно никогда об этом не думала. Для неё составлять букеты было так же естественно, как для другой женщины вязать носки перед телевизором: руки сами тянулись к любимому занятию.
— Но ведь это ваши подруги. Как же я стану брать с них деньги?
— Самым обычным образом. И обязательно полную стоимость. Они не милостыню тебе предлагают, им нужны красивые цветы. А Раиса отдельно просила передать, что подозрительно низкая цена её настораживает. Поэтому на этот раз называй настоящую сумму. И даже не вздумай стесняться.
Алла Дмитриевна перевернула листок. На обратной стороне уже была аккуратно начерчена таблица с графами: «цветы», «зелень», «бумага и лента», «такси». Последний столбец был дважды обведён ручкой: «Стоимость твоего часа».
— А это ещё зачем?
— Затем, что ты постоянно забываешь учитывать. Твой труд, Юля. Он тоже имеет свою цену.
Свекровь объясняла всё спокойно и обстоятельно, словно составляла график отпусков для заводского цеха. Начать следует с заказов по выходным, а из магазина пока не увольняться. Каждую покупку и продажу записывать до последней копейки. Всё, что останется после расходов, откладывать. А когда накопится достаточно денег, можно подыскать небольшое помещение. Пусть даже всего двенадцать квадратных метров. Зато собственное.
Именно в этот момент на пороге появился Денис. Увидев пионы на кухонной столешнице, он рассмеялся:
— Мама, ну вы как всегда! Пришли в гости к флористу с цветами.
Затем он взял листок, быстро пробежал глазами написанное и нахмурился.
— А как же магазин?
— Магазин никуда не исчезнет, — невозмутимо ответила Алла Дмитриевна. — А вот Юля рискует до самой пенсии простоять за чужим прилавком.
Первой позвонила Раиса Фёдоровна. Юля минут десять нервно ходила по комнате, сжимая телефон, прежде чем решилась озвучить стоимость. Голос у неё предательски дрогнул и к концу фразы поднялся, словно она не называла цену, а спрашивала разрешения:
— Тысяча шестьсот?..
На другом конце провода на мгновение замолчали.
— Деточка, ты ведь не извиняешься передо мной, а сообщаешь стоимость. Повтори ещё раз, только уверенно.
— Тысяча шестьсот гривен, — произнесла Юля уже твёрже. И впервые за пять лет не бросилась немедленно объяснять, почему букет стоит именно столько.
— Вот теперь совсем другое дело. Привезёшь в субботу, до одиннадцати утра.
После юбилея Раиса Фёдоровна передала телефон Юли двум соседкам. Лидия Филипповна заказала свадебный букет для внучки и четыре цветочные композиции для праздничных столов. Галина Ивановна, как и обещала, звонила каждый месяц и неизменно добавляла: «Только мужу не рассказывай, что я сама себе цветы заказываю».
По выходным их кухня превращалась в настоящую цветочную мастерскую. В ванной стояли вёдра с гортензиями, и Денис принимал душ, осторожно переступая через них и ворча, что квартира постепенно превращается в оранжерею. Однако именно он каждое воскресенье в пять утра заводил автомобиль, отвозил Юлю на оптовую цветочную базу и по дороге обязательно покупал ей кофе на заправке.
По средам приходила Алла Дмитриевна, вооружённая тетрадью и старым калькулятором, у которого постоянно западала кнопка с цифрой семь. Она проверяла расчёты с той же строгостью, с какой когда-то изучала квартальные бухгалтерские отчёты. Однажды свекровь обнаружила заказ, за который Юля получила меньше денег, чем потратила на материалы.
— Это ещё что такое?
— Приходила студентка. Хотела букет маме на день рождения. Мне стало её жалко.
Свекровь постучала ручкой по тетрадной странице.
— Жалеть людей никто не запрещает. Но тогда честно запиши в этой строке слово «подарок». Чтобы самой видеть, сколько денег ты раздаёшь.
Юля послушно записала. За весь следующий месяц слово «подарок» появилось в тетради лишь однажды, и она решила, что вполне может позволить себе один такой добрый поступок в месяц.
Все деньги, остававшиеся после расходов, Юля складывала в тот самый конверт с розовой ленточкой. Он хранился в ящике под полотенцем, которое когда-то вышила ещё Юлина бабушка. К сентябрю конверт настолько распух от купюр, что ленточка едва могла его обхватить.
В сентябре Юля подсчитала, что за одни выходные зарабатывает больше, чем за целый месяц работы в павильоне. Она долго сидела над тетрадью, трижды перепроверяла цифры, потому что никак не могла поверить результату. А затем отправилась к Инне Валерьевне и сообщила, что увольняется.