Хозяйка даже не оторвалась от экрана телефона.
— Да ты уже через месяц обратно прибежишь. Думаешь, собственным делом заниматься так легко?
— Нет, не думаю, — спокойно ответила Юля. — Но хочу попробовать.
Она сняла с крючка свой рабочий фартук, забрала личный секатор с красными ручками, которым все сотрудники магазина пять лет пользовались словно общим инвентарём, и вышла за дверь. На остановке её всю трясло, причём вовсе не из-за холодного осеннего ветра.
В ноябре Юля официально зарегистрировалась как ФОП — физическое лицо — предприниматель. Алла Дмитриевна сидела рядом и держала заветную тетрадь с таким торжественным видом, будто они заключали не меньше чем международный договор. Ещё через месяц нашлось подходящее помещение: двенадцать квадратных метров на первом этаже пятиэтажного дома, где предыдущие двадцать лет располагалась мастерская по ремонту одежды.
Большое окно выходило прямо на улицу, а батарея отопления грела с таким усердием, словно пыталась извиниться за все холодные зимы прошлого. На подоконнике Юля обнаружила забытый прежней хозяйкой напёрсток и решила оставить его себе. На удачу.
Денис два выходных подряд красил стены в тёплый молочный оттенок и за всё это время ни разу не произнёс своего привычного «потерпи».
Цветочную студию открыли в конце февраля. На улице всё ещё стояли крепкие морозы, витринное стекло покрывалось причудливыми ледяными узорами, и Юле приходилось дышать на него, чтобы прохожие могли разглядеть ценники возле вёдер с цветами. Все ценники она написала собственноручно, мелом, и ни одну стоимость больше не округлила в меньшую сторону.
Алла Дмитриевна появилась в том же изумрудном жакете, поверх которого было надето пальто, и с тем же нежно-розовым платком на шее. Остановившись у входа, она внимательно осмотрела полки, деревянные ящики из-под яблок и знакомую тетрадь, лежавшую на прилавке. А Юля уже выходила из подсобки, держа в руках огромную охапку пионов. Розовых, роскошных, пышных, словно за окном был не февраль, а самый разгар июня.
— Пионы? В такое время? — свекровь даже отступила на шаг. — Юля, ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты представляешь, сколько они стоят в феврале?
— Представляю, мама. Я заплатила за них полную стоимость. И даже не пыталась торговаться.
Алла Дмитриевна рассмеялась, но глаза её подозрительно заблестели.
— Это для вас, — тихо произнесла Юля. — Вы поверили в меня намного раньше, чем я сама смогла в себя поверить.
Свекровь покачала головой и бережно прижала цветы к груди.
— Нет, доченька. Я ведь ничего тебе не подарила. Просто помогла написать ту цифру, которую ты сама боялась поставить напротив своего труда. А всё остальное ты создала собственными руками.
Над входной дверью звякнул колокольчик. В студию вошёл молодой парень в шапке, припорошённой снегом. Он немного растерянно огляделся и, смущаясь, указал на цветочную композицию в деревянном ящике:
— Подскажите, пожалуйста, а можно сделать что-нибудь похожее, только подешевле? Это для мамы.
Юля посмотрела на свекровь. Та стояла возле окна, прижимая к себе роскошные пионы, и внимательно ждала её ответа.
— Конечно, можно, — тепло улыбнулась Юля. — Я соберу для вас композицию поменьше.