Пришлось выходить.
Во дворе Бим будто сошёл с ума от радости.
Носился по свежему снегу, нырял мордой в сугробы, чихал, подпрыгивал и снова бежал.
Тимофей Алексеевич давно не смеялся так искренне.
— Бим! Ко мне!
Собака примчалась вся белая от снега.
— Ты на кого похож?
Бим тут же отряхнулся возле хозяина.
— Ах ты негодяй!
Мужчина вытер лицо варежкой.
— Я тебя дома полотенцем так натру, надолго запомнишь.
Бим снова умчался в снег.
И именно тогда Тимофей Алексеевич вдруг заметил одну странную вещь.
Уже несколько недель он ни разу не задумывался, сколько ему осталось жить.
А раньше думал почти каждый день.
Теперь для этого просто не оставалось времени.
Заканчивается собачий корм.
Надо купить новый поводок.
Во вторник записаны к ветеринару.
Завтра обещают гололёд — значит, на прогулке нужно быть внимательнее.
Оказывается, если дома тебя кто-то ждёт, размышлять о смерти становится просто некогда.
Серого они нашли ближе к концу февраля.
После короткой оттепели снова ударил мороз. Снег вдоль дорог превратился в грязные ледяные комья.
На прогулке Бим неожиданно рванул в сторону гаражей.
— Ты куда?
Пёс продолжал тянуть.
— Бим, стой!
Но тот лишь сильнее натянул поводок.
За старым железным гаражом стояла картонная коробка.
Бим сунул туда морду.
— Что там у тебя?
Тимофей подошёл ближе.
В коробке лежал кот.
Серый, полосатый, ещё совсем молодой.
Он свернулся клубком и почти не двигался.
— Эй…
Кот приоткрыл глаза.
Бим осторожно потянулся к нему носом.
Кот попытался зашипеть, но из горла вырвался лишь слабый хрип.
— Не трогай, — сказал Тимофей.
Он снял перчатку и дотронулся до животного.
Кот был ледяным.
— Господи…
Тимофей Алексеевич расстегнул куртку, завернул кота в шарф и прижал к груди.
— Бим, домой.
Собака шла рядом и то и дело заглядывала хозяину под куртку.
— Живой он. Не переживай.
Дома Тимофей устроил найденыша возле батареи.
— Может, молока дать?
Задумался.
— Нет. Где-то слышал, что нельзя. Лучше врачу позвоним.
Ветеринар по телефону объяснил, что можно сделать до поездки в клинику.
Бим улёгся рядом с коробкой.
— Следи за ним.
Пёс положил голову на лапы.
Минут через сорок Тимофей вышел из ванной и увидел, что Бим лежит на том же месте.
А кот спит, плотно прижавшись к его животу.
— Вот это уже интересно… — тихо сказал мужчина.
Бим поднял голову.
— Я тебя одного подобрал. Ты теперь решил ко мне всех бездомных приводить?
Пёс радостно махнул хвостом.
— Так я и думал.
Кота назвали Серым.
— Оригинальность — моё второе имя, — сообщил Тимофей ветеринару.
Женщина рассмеялась.
— А первое?
— Тимофей.
Серый восстанавливался почти месяц.
Сначала он сторонился Бима.
Потом привык лежать рядом.
А через несколько недель Тимофей Алексеевич однажды утром обнаружил обоих на диване.
Бим растянулся на боку.
Серый спокойно спал между его передними лапами.
— Так.
Оба открыли глаза.
— То есть я специально купил коту лежанку.
Серый зевнул.
— Между прочим, хорошую.
Бим махнул хвостом.
— И недешёвую.
Кот снова закрыл глаза.
— А вы оба лежите на моём диване.
Никакой реакции.
— Совсем никакого уважения к пенсионеру.
Тимофей отправился на кухню.
Меньше чем через минуту сзади послышался топот.
Пришли оба.
— Ага. Как завтракать — так мы первые.
Он поставил перед ними миски.
И неожиданно заметил, что разговаривает с животными почти так же, как раньше разговаривал с домашними.
Рассказывал, что гречка опять подорожала.
Жаловался на коммунальные платежи.
Пересказывал прогноз погоды.
Комментировал новости по телевизору.
Серый обычно смотрел на него как человек, давно смирившийся с недостатками собеседника.
Бим слушал гораздо внимательнее.
— Вот ты хотя бы меня понимаешь, — говорил ему Тимофей.
Весной неожиданно позвонил сын.
Не прислал сообщение.
Не написал короткое поздравление.
А действительно позвонил.
— Пап?
— А кто ещё?
— Как ты?
— Живой.
— Я серьёзно.
Тимофей замолчал.
— Всё нормально.
— Мне тётя Валя написала…
— Господи. Уже успела?
— Говорит, ты завёл собаку и кота.
Тимофей посмотрел на комнату.
Бим лежал возле балконной двери.
Серый сидел на подоконнике.
— Есть такое дело.
— Ты же котов никогда не любил.
— Неправда.
— Мамина Мурка тебя бесила.
— Потому что она мне однажды в ботинки…
— Пап!
Тимофей расхохотался.
На другом конце провода сын тоже засмеялся.
И внезапно оба замолчали.
Потому что в последний раз они вот так смеялись вместе очень давно.
— Пап…
— Ну?
— Мы думаем летом приехать.
Тимофей Алексеевич сел.
— Куда?
— К тебе.
— Все?
— Все. Я, Оля и малой.
Мужчина долго ничего не говорил.
— Пап?
— Да здесь я.
— Ты не рад?
Тимофей прокашлялся.
— Почему это не рад?
— Молчишь просто.
— Думаю, куда вас всех укладывать.