Домой Тимофей Алексеевич поднялся значительно быстрее, чем рекомендовал кардиолог.
В пакет сложил остатки варёной курицы, пару кусков хлеба и немного каши в пластиковом контейнере.
— Совсем старый с ума сошёл, — ворчал он, спускаясь обратно. — Сейчас ещё ресторан для собак открою.
Пёс остался на месте.
Тимофей поставил еду в нескольких метрах от него и отошёл.
— Ешь.
Собака втянула носом воздух.
Потом ещё раз посмотрела на мужчину и осторожно приблизилась.
Первый кусок курицы проглотила почти не разжёвывая.
— Ты хоть не торопись, — сказал Тимофей Алексеевич. — Никто у тебя не отнимет.
После этих слов пёс неожиданно замер.
Будто понял.
Замолчал и сам Тимофей.
— Ешь, — повторил он уже тише. — Здесь никто ничего не заберёт.
На следующее утро пёс снова появился во дворе.
И ещё через день тоже.
На четвёртое утро он уже ждал прямо возле подъезда.
— Ну и чего ты здесь расселся? — недовольно спросил Тимофей. — У меня сегодня ничего нет.
Пёс махнул хвостом.
— Я же сказал — ничего.
Хвост застучал ещё энергичнее.
— Наглый какой.
Мужчина поднялся в квартиру и через несколько минут вернулся с половиной котлеты.
Так всё и началось.
Тимофей Алексеевич назвал собаку Бимом.
Почему именно так — и сам объяснить не мог.
— Вообще-то никакой ты не Бим, — иногда рассуждал он вслух. — Морда у тебя слишком серьёзная. Надо было Генералом назвать.
Бим внимательно смотрел на хозяина.
— Но поздно. Документы уже оформлены.
Примерно через неделю пёс впервые позволил себя погладить.
Сначала только по голове.
Потом по спине.
А однажды утром Тимофей Алексеевич присел на лавочку, и Бим сам подошёл, постоял рядом, а потом положил тяжёлую голову ему на колено.
Мужчина замер.
И вовсе не потому, что боялся спугнуть собаку.
Просто уже очень давно никто вот так к нему не прижимался.
— Ну ты чего?.. — еле слышно произнёс он.
Бим закрыл глаза.
Тимофей провёл ладонью по его голове.
Один раз.
Потом ещё.
А затем вдруг почувствовал неприятное жжение в глазах.
— Старый дурак, — пробормотал он.
Бим открыл глаза.
— Не про тебя. Про себя говорю.
Пёс снова положил морду ему на колено.
— Вы его кормите, а потом он здесь навсегда останется! — возмущалась Валентина Петровна.
Она стояла возле подъезда, держа в руках пакет с продуктами.
— И что плохого? — спросил Тимофей.
— А если он кого-нибудь укусит?
— Вас?
— Ну хотя бы меня.
Тимофей повернулся к собаке.
— Бим, Валентину Петровну не кусать.
Пёс спокойно сидел рядом.
— Видите? Я его предупредил.
— Ой, очень смешно.
— Мне тоже не особенно.
— Надо позвонить в службу.
Улыбка с лица Тимофея исчезла мгновенно.
— В какую ещё службу?
— Ну… чтобы приехали и забрали его.
— Куда забрали?
— Откуда я знаю? В какой-нибудь приют.
— Вы сами хоть раз в таком приюте были?
— А я обязана?
Тимофей Алексеевич сделал несколько шагов к соседке.
— Валя, скажи мне одну вещь. Он тебе что-нибудь сделал?
Женщина удивилась.
Просто Валей он называл её крайне редко.
— Нет.
— Лаял на тебя?
— Нет.
— Бросался?
— Нет.
— Тогда зачем его забирать?
— Но он же бездомный.
Тимофей посмотрел на пса.
А потом спокойно ответил:
— Уже нет.
— Что?
— Не бездомный он больше.
Мужчина взял Бима за новый ошейник, купленный накануне на рынке.
— Это моя собака.
Бим посмотрел на него с таким выражением, будто сам только что узнал важную новость.
— Ваша?
— Моя.
— И жить будет у вас в квартире?
— А где ему ещё жить?
Валентина Петровна покачала головой.
— Вам лишь бы себе забот добавить.
Тимофей усмехнулся.
— Мне врач велел найти причину подольше пожить. А про лишние заботы ничего не говорил.
Первую ночь Бим провёл в коридоре.
Тимофей Алексеевич постелил ему старое одеяло.
— На диван нельзя, — строго предупредил он. — Давай сразу договоримся.
Около трёх часов ночи мужчина проснулся.
Бим сидел рядом с кроватью.
— Ты чего?
Пёс тихо заскулил.
— Иди на своё место.
Не пошёл.
— Бим.
Собака положила морду на край кровати.
— Ну вот что с тобой делать…
Тимофей протянул руку и погладил его.
Пёс улёгся прямо возле кровати.
Там и уснул.
Утром одеяло в коридоре лежало совершенно нетронутым.
— Хитрый ты тип.
Через три дня Бим уже официально спал возле хозяйской кровати.
Через месяц перебрался на старое кресло.
А ещё месяца через два Тимофей Алексеевич и сам не мог вспомнить, почему когда-то запрещал собаке лежать на диване.
Зима в тот год пришла внезапно.
Ночью температура упала до минус двенадцати, а утром весь двор оказался под толстым слоем снега.
Тимофей проснулся от тихого постукивания.
Бим стоял возле входной двери и бил хвостом по шкафу.
— Вижу я тебя.
Тук-тук.
— Рано ещё.
Тук-тук-тук.
— Ты хоть знаешь, который час?
Бим сел.
— Шесть двадцать.
Пёс склонил голову набок.
— Понятно. Аргументов нет, но позиция твёрдая.