Этот взгляд Костя знал слишком хорошо. Он означал только одно: «Пожалуйста, потерпи. Только не устраивай ничего сегодня».
И Костя снова промолчал.
Весь вечер просидел, опустив глаза в тарелку, пока тесть увлечённо рассказывал, как правильно солить огурцы, чтобы они оставались хрустящими до самой весны.
Когда за незваным гостем наконец закрылась дверь, Вика подошла к мужу и попыталась обнять его.
Костя отстранился.
— Костя…
— Что, Вика? Ты вообще понимаешь, насколько всё это ненормально? Мы не можем даже один вечер провести наедине в собственной квартире! Я не могу закрыть дверь и быть уверенным, что через пять минут сюда никто не войдёт!
— Это ведь мой папа, — едва слышно ответила она. — Он подарил нам эту квартиру. И кроме нас у него никого не осталось.
— Именно подарил! Слышишь, Вика? Подарил! А не приобрёл себе пожизненное право приходить в любое время, когда вздумается!
— Говори потише. Соседи услышат.
Костя вышел на балкон прямо в рубашке.
Холодный ноябрьский ветер пробирал насквозь. Внизу под одиноким фонарём поблёскивали лужи.
Он неожиданно вспомнил собственного отца.
Тот никогда не вмешивался в его жизнь. Когда Костя женился, отец просто хлопнул сына по плечу и произнёс:
— Теперь ты сам хозяин своей судьбы. Сам принимаешь решения и сам за них отвечаешь.
На этом разговор закончился.
Отца давно не было в живых, но сказанные им слова Костя помнил до последней буквы.
Вернувшись с балкона, он увидел Вику на диване. Она сидела, обхватив руками колени.
— Я обязательно с ним поговорю. Обещаю тебе. Поговорю.
Она действительно поговорила.
Аркадий Семёнович выслушал дочь, понимающе покивал, обиделся и целых три дня не приходил.
Костя уже начал надеяться, что тесть наконец всё осознал.
Однако на четвёртый день в замке вновь заскрежетал знакомый ключ.
— Знаете, я тут подумал, — сообщил Аркадий Семёнович прямо с порога. — Вам необходимо застеклить балкон. Там сквозняки такие, что Вика простудится. Я уже с мастерами договорился, завтра приедут замеры делать.
Именно тогда Костя окончательно понял одну важную вещь: разговоры на тестя совершенно не действуют.
Для него существует только то, что уже произошло на самом деле.
За последующие пять лет Костя изменился практически до неузнаваемости.
Раньше он был душой любой компании. Первым хватал гитару на праздниках, умел рассмешить даже уставшую кассиршу в супермаркете под конец рабочего дня.
Именно такого весёлого, открытого человека когда-то полюбила Вика.
Теперь же он всё чаще возвращался домой угрюмым и молчаливым.
Со временем вообще перестал торопиться после работы. Задерживался в цехе, соглашался на дополнительные заказы, помогал знакомому устанавливать и ремонтировать кухни.
Однажды коллега Тарас не выдержал:
— Костя, да что с тобой творится? Уже третий месяц ходишь мрачнее грозовой тучи. Дома проблемы?
Костя только безнадёжно махнул рукой.
Как объяснить другому взрослому мужчине, что в собственной квартире ты совершенно не чувствуешь себя хозяином?
По ночам Вика иногда плакала, отвернувшись лицом к стене.
Костя слышал её тихие всхлипывания. Но ничего не мог с собой поделать.
Стоило раздастся привычному скрежету ключа в прихожей, как внутри у него всё болезненно сжималось.
В такие минуты он переставал ощущать себя мужем, отцом, хозяином дома.
Становился обычным квартирантом, которому великодушно разрешили пожить в чужом жилье.
Последняя капля упала одним воскресным утром.
Костя только проснулся и, одетый в одни шорты, стоял на кухне, наливая себе кофе.
В этот момент входная дверь привычно щёлкнула.
Аркадий Семёнович вошёл на кухню и неодобрительно оглядел зятя с головы до ног.
— Ты бы хоть брюки надел. Здесь ребёнок растёт, моя дочь живёт. Не общежитие какое-нибудь.
И Костя не выдержал.
Впервые за все пять лет.
— А знаете что, Аркадий Семёнович? Это моя квартира! Моя и Викина! И если мне захочется, я здесь вообще буду ходить в чём угодно! А вы здесь гость! И воспитанные гости сначала звонят в дверь, а не заходят без спроса!
Наступила такая тишина, что стало слышно, как в ванной из неисправного крана падают капли воды.
Вика застыла на пороге спальни.
Маленькая Юля испугалась отцовского крика и расплакалась.
Аркадий Семёнович не произнёс ни слова.
Молча развернулся, прошёл в прихожую, обулся и вышел.
Дверь хлопнула с такой силой, что с вешалки свалилась детская шапочка.
— Зачем ты так с ним? — почти шёпотом спросила Вика. — Он ведь уже немолодой человек…
— Он человек, который за пять лет ни разу не захотел услышать слово «нет», — жёстко ответил Костя. — И если ты до сих пор этого не замечаешь, значит, у нас с тобой действительно серьёзная проблема.
Он накинул куртку и тоже ушёл.
Вернулся лишь глубокой ночью.
Вика сидела на кухне при тусклом свете вытяжки и неподвижно смотрела перед собой.
— Я люблю тебя, — произнесла она, даже не повернув головы. — Но папу я тоже люблю. Я не могу выбирать между вами.