— Людмила, завтра выезжаем в шесть пятнадцать. Я заказала машину перегноя, вы с Витей должны всё раскидать до обеда, пока солнце не начало жарить. Картошка сама себя не удобрит.
Голос Тамары Ивановны, моей свекрови, в телефонной трубке звучал так, будто она всё ещё руководила овощной базой где-нибудь в начале девяностых. Я, старшая медсестра в стоматологической клинике, привыкшая сохранять спокойствие даже рядом с пациентами, измученными острой болью, только тяжело вздохнула и переложила телефон в другую руку.
— Тамара Ивановна, завтра вообще-то суббота. У Вити смена в управляющей компании закончилась всего час назад, он домой еле дошёл. Может, хотя бы к восьми приедем?
— В восемь уже пекло будет! — мгновенно отрезала свекровь, словно сама мысль о возражении была для неё оскорбительной. — И вообще, спасибо бы сказали, что я даю вам возможность на свежем воздухе побыть. А то сидите в своей бетонной коробке и света белого не видите. Лопаты я уже подготовила. Жду.
В трубке тут же послышались короткие гудки.
Я посмотрела на мужа.
Виктор, пятидесятишестилетний электромонтёр, был человеком добрым, хозяйственным и надёжным, но имел один серьёзный недостаток — совершенно не умел говорить собственной матери слово «нет».
Сейчас он лежал на диване, вытянув уставшие ноги, и с робкой надеждой смотрел на меня.
— Снова перегной? — обречённо спросил он.
— Он самый, Витенька. Завтра у нас оздоровительная программа на элитном курорте твоей мамы. Будем принимать лечебные грязевые ванны с полным погружением.
Витя виновато потёр переносицу.
— Люда, ну потерпи ещё немного. Она ведь уже немолодая, кто ей поможет? Брат постоянно за рулём, тоже устаёт…
Брат.
Станислав.
Любимый младшенький.
Сорокадевятилетний водитель междугороднего автобуса, чья усталость в глазах свекрови считалась почти священной и не подлежащей обсуждению.
В отличие от нашей.
История с дачей была простой и до боли знакомой.
Три года назад Тамара Ивановна торжественно объявила, что переписывает свои шесть соток вместе с добротным кирпичным домиком на Стасика.
— Он младший, зарплата у него нестабильная. Пусть у мальчика будет хоть какая-то подушка безопасности, — заявила она тогда за праздничным столом.
Мы с Витей только переглянулись и ничего не сказали.
Её собственность — её решение.
Но вот сам «мальчик» на принадлежащем ему участке появлялся исключительно в роли проверяющего начальства.
А мы с Виктором с мая по октябрь каждые выходные заступали на полноценную трудовую смену.
Копали.
Пололи.
Окучивали.
Подвязывали.
Удобряли.
Поливали.
На следующее утро я стояла по щиколотку в ароматном перегное и с точностью хирурга разбрасывала его вилами между грядками.
Тамара Ивановна расположилась на пластиковом стуле в тени яблони, надела свою парадную дачную шляпу и руководила происходящим.
— Люда, ты вообще не туда бросаешь! — внезапно скомандовала она, показывая пальцем на теплицу с помидорами. — Им питание прямо на листья нужно! Я читала, что растения через ботву всё впитывают. Я ещё на базе увядшую капусту сверху водой обливала — и сразу как свеженькая становилась!
Я опёрлась на вилы и вытерла со лба пот.
— Свежий навоз обожжёт листья. А если постоянно лить воду на ботву, риск грибковых заболеваний только увеличивается. Томаты обычно поливают под корень, Тамара Ивановна. Хотите погубить теплицу — тогда продолжайте командовать.
Свекровь мгновенно поджала губы.
— Вечно ты, Людка, со старшими споришь! Самая умная, что ли? Медсестра, а уже в агрономы записалась! Я жизнь прожила и без тебя знаю, что делать!
Она демонстративно отвернулась, багровая от возмущения тем, что кто-то осмелился поставить под сомнение её бесспорный авторитет.
К обеду на участок торжественно явилась супруга Стасика — Марина.
Мастер маникюра с многолетним стажем, она носила настолько длинные накладные ресницы, что при каждом моргании, казалось, могла создавать небольшой ветерок.
В белоснежных кроссовках Марина осторожно переступала через комья земли, словно оказалась не на даче, а на полосе препятствий.
— Ой, ну и духота у вас здесь, — протянула она, устраиваясь рядом со свекровью. — Люд, я тебе там небольшой списочек составила. Мне в этом году нужно двадцать банок огурчиков. Только обязательно хрустящих! И ещё банок десять вишнёвого компота. Клиентки говорят, домашние заготовки сейчас страшно модные.
Я медленно воткнула вилы в землю.
— Мариночка, а огурцы ты когда собираешься сажать? Или у тебя они сразу в закрученном виде на кустах появляются?
— А зачем мне что-то сажать? — совершенно искренне удивилась она, хлопая своими ресницами. — Вы же всё равно здесь возитесь. Какая разница — две грядки лишние полить или две меньше? Мы ведь семья!
— Семья, — повторила я. — Только чтобы огурцы были хрустящими, их сначала нужно посадить, поливать, пропалывать, собрать свежими, замочить, а потом правильно засолить. Это называется работа. Поэтому список можешь приложить к собственной лопате.