Календарь в мамином доме

— А кто же ещё? Если зимой дом не протапливать, сырость заведётся, кирпич начнёт разрушаться. А Лида приедет — ей что, в холод заходить?

Она поставила корзину возле печки.

— Я раз в неделю топлю. Не каждый день, не переживай. Дрова зря не перевожу.

— Она не приедет, тётя Валя. Я дом продаю. В субботу покупатель будет.

Валентина Трофимовна ненадолго замолчала.

Затем тихо спросила:

— Лида знает?

— Конечно. Я ей сказал. Она ответила: «Как знаешь».

— Ну да… — вздохнула соседка. — Она ведь всегда так говорит.

Женщина присела на лавку возле стола и поправила скатерть.

— А она тебе рассказывала, что каждый вечер мне звонит? Ровно в девять, пока ты ещё с работы не вернулся.

Андрей ничего не ответил.

— Спрашивает, зацвёл ли абрикос под окном. Вернулись ли скворцы. Не затопило ли погреб. А вчера интересовалась, посеяла ли я её бархатцы возле крыльца. Посеяла, конечно.

Андрей продолжал молчать.

Валентина Трофимовна посмотрела на календарь.

— И календарь этот она попросила повесить. Сказала: «Валя, отрывай каждый день по листочку. Чтобы в доме время не остановилось. Чтобы он меня дождался».

Соседка поднялась, взяла пустую корзину и направилась к выходу.

Возле двери остановилась.

— Ты только не сердись, Андрюша. Я не вмешиваюсь. Дом твой, тебе и решать. Ты ведь у нас всегда всё сам решаешь.

Калитка снова скрипнула.

И Андрей остался один.

В тёплом доме, который всё это время продолжал ждать его маму.

На дверном косяке кухни он заметил старые отметины.

Когда-то отец делал их ножом, отмечая рост сына.

Самая нижняя зарубка находилась примерно на уровне колена Андрея.

Рядом маминым почерком было написано карандашом:

«Андрюша, 3 года».

Он долго смотрел на эти слова.

Потом вышел на крыльцо, сел прямо на мокрую ступеньку, совершенно забыв о дорогих брюках.

Достал телефон.

Набрал номер покупателя.

— Извините, что так получилось. Но дом я продавать не буду.


Домой Андрей вернулся поздно вечером.

Мама сидела на кухне и держала чашку чая обеими руками, хотя в квартире было достаточно тепло.

Сын молча положил перед ней небольшой пучок зелёного лука, перевязанный ниткой.

— Это тётя Валя передала. С вашего огорода. Сказала, первый урожай.

Лидия Филипповна осторожно взяла лук.

Поднесла к лицу, вдохнула знакомый запах и долго не выпускала из рук.

Андрей сел напротив.

— Мам, почему ты мне ничего не рассказывала?

Она положила пучок на стол и машинально расправила ниточку.

— А что я должна была говорить, сынок? Ты ведь так старался. Комнату мне приготовил, телевизор купил, пальто хорошее. Я же понимала, что ты хочешь как лучше.

Мама немного помолчала.

— Как я могла признаться, что мне здесь тесно? Только не в комнате тесно. Здесь, внутри…

Она приложила ладонь к груди.

— Там ведь каждый кирпич отец твой своими руками укладывал. Сам привозил, сам строил. Я раствор замешивала, а ты тогда ещё в колыбели лежал.

Голос женщины дрогнул.

— Там я хозяйка. Просыпаюсь утром, а у меня уже дела: огород ждёт, кур надо покормить, хлеб поставить, Валя на чай заглянет. Я там нужна, понимаешь?

Она обвела взглядом просторную городскую кухню.

— А здесь просыпаюсь и не знаю, чем заняться. Ты работаешь, Ира работает, уборщица всё убирает. Даже посуду мне помыть не дают.

— Я здесь словно в гостях, сынок. В хороших, уютных, тёплых гостях. Только уже пятый год в гостях.

Андрей хотел ответить, но мама подняла руку.

— А Валя… Помнишь, когда ты свою фирму только открывал? Года четыре ты почти не приезжал. Звонил раз в неделю, на минутку. На праздники иногда выбирался, да и то не всегда.

Она посмотрела на сына.

— Я не обижалась, не подумай. Понимала, что ты свою жизнь строишь. Так и должно быть. Но ведь рядом со мной тоже кто-то должен был находиться. И рядом была Валя.

Мама говорила спокойно, без единого упрёка.

От этого Андрею становилось только тяжелее.

— Однажды зимой снегом так дорогу занесло, что я три дня до магазина добраться не могла. Валя сама лопатой дорожку от своего дома до моего расчистила. Сорок метров, сынок! А ей тогда уже за шестьдесят было.

Лидия Филипповна задумчиво посмотрела в окно.

— Когда град разбил стекло на веранде, она ночью своего Николая прислала, чтобы плёнкой затянуть. А в мой день рождения, когда ты приехать не смог, Валя принесла пирог. Мы до полуночи сидели, молодость вспоминали, песни пели.

Она улыбнулась сквозь грусть.

— За те годы она мне роднее сестры стала. А потом ты приехал и за один вечер увёз меня от неё. Я ведь даже попрощаться толком не успела.

На кухне воцарилась тишина.

За стеной у соседей негромко работал телевизор.

Андрей смотрел на мать и вдруг понял страшную вещь.

За пять лет он ни разу не сидел с ней вот так, напротив, без телефона и спешки. И ни разу не задал самого важного вопроса.

— Мама, а чего ты сама хочешь?

Лидия Филипповна подняла глаза.

Сначала она даже растерялась, словно не поверила, что сын действительно интересуется её желанием.