— Вы — нисколько. Захар потом поможет мне наколоть дров, мы с ним договоримся. — Сергей с любопытством посмотрел на неё. — Так вы и есть та самая учительница из города, которая живёт в доме Нины?
— Что, уже всё село в курсе?
— Здесь всё село знает даже то, кто что ел на ужин. А как ваша печь, нормально растапливается?
Елена честно призналась, что получается у неё через раз. Иногда дом за ночь остывает так, что утром изо рта идёт пар, а иногда все комнаты заволакивает дымом. Она даже купила в райцентре электрический обогреватель, но во время первой метели провода обледенели и света не было двое суток.
Сергей рассмеялся. Смех у него оказался тёплым и искренним.
— Вы, скорее всего, заслонку открываете не до конца. Завтра заеду и покажу, что нужно делать.
Он действительно приехал на следующий день. Всё показал, а потом остался пить чай, потому что за окном снова повалил мокрый снег и отправляться в дорогу совсем не хотелось.
Оказалось, что Сергей окончил аграрный университет в Белой Церкви. Ему предлагали остаться в городской ветеринарной клинике — с достойной зарплатой и хорошим кабинетом. Но он вернулся в Верхние Млыны, в отцовский дом.
— Зачем? — не поняла Елена. — В городе ведь есть всё: съёмные квартиры, кинотеатры, кафе.
— Там ветеринары на каждом углу. По три врача на один подъезд. А здесь, если я не приеду, не приедет никто. Мне дед Степан из Дубового звонит из-за своей коровы, словно она у него на одной ниточке держится. Потому что корова единственная, вся семья благодаря ей живёт. Понимаете?
Тогда Елена его не поняла. Ей казалось, что подобные объяснения придумывают люди, которые просто боятся большого города.
Сергей стал приезжать чаще. Однажды привёз дрова, заметив, что её запас уменьшается слишком быстро. В другой раз доставил мешок картошки от своей тёти и уверял, что это она передала. Правда, встретив позже Елену в магазине, тётя искренне удивилась этой новости. Елена узнала собственную уловку с бутербродами и ничего говорить не стала.
Спектакль состоялся двадцать седьмого декабря в сельском клубе. Помещение обогревали две тепловые пушки, одолженные фермером Виталием Андреевичем, но зрители всё равно сидели в пальто. Казалось, пришло всё село: бабушки в пуховых платках, родители с маленькими детьми на руках и дядя Пётр-кочегар в нарядном свитере.
За ширмой, обтянутой клетчатой скатертью Нины Васильевны, дети дрожали от волнения. Ярина дважды бегала пить воду. Мирослав, тот самый девятиклассник, который когда-то пришёл «только посмотреть», бормотал текст своей лисы, словно повторял таблицу умножения перед контрольной работой.
Захар заглянул в щель между занавесками и внезапно застыл.
— Мама пришла.
Елена тоже посмотрела в зал. В последнем ряду, возле дверей, сидела хрупкая женщина в рабочей куртке с эмблемой птицефабрики. Видимо, она приехала прямо после смены и даже не успела переодеться. На коленях у неё устроилась Сонька, рядом сидел ещё один малыш.
Представление продолжалось сорок минут. Мышка забыла слова, и подсказывать ей начала вся первая лавка. Зайчик выскочил на сцену раньше положенного. А когда в финале появился большой Медведь с пуговицами вместо глаз и басом, от которого задрожала ширма, спросил: «Кто-кто в этой рукавичке живёт?», зрители сначала замерли, а потом принялись аплодировать ещё до того, как рукавичка успела лопнуть.
Захар в костюме Медведя кланялся дольше всех.
После представления к Елене подошла Оксана. Несколько секунд она молчала и нервно мяла в руках шапку.
— Он теперь дома разговаривает, — наконец произнесла она. — Раньше из него слова было не вытянуть. А сейчас за ужином только и слышно: Елена Сергеевна сказала, Елена Сергеевна показала. Спасибо вам.
— Это вам спасибо, — ответила Елена, хотя и сама не до конца понимала, за что именно благодарит её.
Сергей ждал возле «Нивы», чтобы отвезти Елену домой. Ночь стояла ясная и морозная, снег звонко поскрипывал под сапогами, а над водонапорной башней висела большая круглая луна, похожая на низко опустившийся фонарь.
— В конце ты плакала, — сказал Сергей. — Я заметил.
— Тебе показалось.
— Конечно, показалось.
Зима выдалась затяжной. В январе морозы опускались ниже двадцати градусов, вода в ведре в сенях промерзала до самого дна. Школу пришлось закрыть на неделю, потому что котельная уже не справлялась. Тогда Елена ходила по домам учеников, приносила задания и проверяла тетради прямо на кухнях — между кастрюлями на столах и котами, гревшимися на подоконниках. Теперь она знала, у кого какая собака и чей дедушка лучше всех в селе рассказывает истории о прошлом.
В феврале Захар написал сочинение «Человек, которого я уважаю». Он написал о маме. О том, как после смены она возвращается домой, садится на табуретку в коридоре и некоторое время просто сидит, не снимая сапог, потому что у неё не осталось сил. А потом всё равно улыбается и спрашивает, все ли поели. Елена читала это сочинение вечером возле печи, которую теперь умела растапливать с первой попытки, и ей дважды пришлось откладывать тетрадь в сторону.