— В пять утра. Его мать Оксана работает посменно на птицефабрике в районном центре и уезжает первым автобусом. Отец три года назад отправился на заработки, и с того времени от него ни денег, ни звонка. Захар доит корову, собирает двух младших детей и отводит их в садик, а потом бежит в школу. Вечером ещё делает уроки с маленькой сестрой: она учится в первом классе и сама пока не справляется.
Елена ничего не ответила.
— И ещё кое-что, — директор понизила голос. — Вы заметили, что в столовой он не ест хлеб? Складывает его в карманы и несёт домой младшим.
На следующий день Елена принесла в школу не один, а два бутерброда с сыром. Захару она сказала, что мама передала слишком много продуктов и они всё равно испортятся. Мальчик посмотрел на неё с подозрением, но бутерброд взял. Через неделю Елена уже приносила три.
Двойку в журнале она исправила. Этого никто не заметил, кроме неё самой.
Однажды в ноябре после шестого урока они остались в классе вдвоём. Захар ждал, пока мама заберёт младших из детского сада. Елена увидела, что он вертит в пальцах что-то жёлтое. Это оказалась маленькая куколка из кукурузных листьев: перевязанная нитками, в платочке и даже с крошечной юбочкой, распушённой по краю.
— Ты сам её сделал?
Захар тут же спрятал руку под парту.
— Ничего я не делал.
— Покажи, пожалуйста.
Он долго колебался, а затем положил куколку на стол так, словно предъявлял вещественное доказательство преступления.
— Баба Ганна научила, когда ещё жива была. Я для Соньки сделал, для сестры.
Елена взяла игрушку в руки. Работа была удивительно тонкой и аккуратной, каждый узелок находился на своём месте. Она, выпускница педагогического университета с красным дипломом, точно не сумела бы сделать такую же.
— А меня сможешь научить?
За два месяца Захар впервые улыбнулся. Немного криво, словно сам не ожидал от себя подобной реакции.
— Вас? Вы же городская.
— Ну и что? Руки у меня есть.
— Только потрескавшиеся, — заметил он. — Их гусиным жиром мазать надо, а не вашими кремами.
Так в школе появился кружок. Елена долго пыталась придумать для него подходящее название, пока Ярина не предложила: «Назовите просто “Кукольный сундук”, как в мультфильме». На этом варианте и остановились. По четвергам дети собирались в кабинете, где печь сохраняла тепло дольше, чем в любом другом помещении школы.
На первое занятие пришли четверо. Потом их стало семеро. Вскоре появился даже девятиклассник Мирослав. Он уверял всех, что зашёл «только посмотреть», а уже через неделю мастерил себе лису из рыжего носка.
Кукол делали из всего, что удавалось найти: кукурузных листьев, старых носков и лоскутков, собранных бабушками со всего села. Соседка Елены Тамара Васильевна принесла целый мешок обрезков ткани и сказала, что хранила их тридцать лет «на всякий случай». Наконец этот случай настал.
В декабре решили подготовить спектакль. Выбрали «Рукавичку». Сначала хотели показать её малышам в детском саду, а если всё получится — выступить перед всем селом в клубе на новогоднем празднике.
Рукавичку сделал Захар. Большую, из овечьей шерсти, украшенную узорами и такую вместительную, что внутрь свободно помещались сразу три руки. Роли разобрали быстро: Мышка-норушка, Лягушка-квакушка, Зайчик-побегайчик и Лисичка-сестричка. Медведем быть никто не хотел: слов у него меньше всего, а появляется он последним.
— Я сыграю, — неожиданно сказал Захар.
— Ты же говорил, что тебя никакими калачами на сцену не заманишь, — удивилась Ярина.
— Мало ли что я говорил.
У Захара была рыжая собака с белым пятном на груди. Звали её Найдой, потому что когда-то она сама прибилась к их двору. В середине ноября, около девяти вечера, в окне дома Елены мелькнул свет фонарика. Выйдя на крыльцо, она увидела Захара. На нём была одна куртка, даже без шапки.
— Найда лежит, не поднимается и ничего не ест. Мама сегодня в ночную смену. Я не знаю, кого позвать.
Елена тоже не знала. Она позвонила Лидии Степановне, и та без лишних вопросов продиктовала номер телефона.
— Сергей Коваль. Он у нас один на пять сёл. Звоните и не стесняйтесь, ему не привыкать.
Сергей приехал минут через двадцать на зелёной «Ниве», забрызганной грязью почти до окон. Высокий, в стёганой куртке, с потёртым чемоданчиком в руке. На вид ему было около двадцати семи. Прямо в сенях он опустился возле Найды на пол, долго осматривал её и что-то негромко говорил. Захар стоял рядом, крепко сжав кулаки.
— Съела что-то неподходящее, — наконец заключил Сергей. — Сейчас сделаем всё необходимое, а к утру посмотрим. Думаю, она поправится. Собака молодая и сильная.
Он провозился с Найдой почти час. Елена держала фонарик, потому что лампочка в сенях едва светилась. Когда собака впервые подняла голову и лизнула Захару руку, мальчик отвернулся к стене. Елена сделала вид, что не замечает, как дрожат его плечи.
На крыльце она достала кошелёк.
— Сколько мы вам должны?