Но никак не такую прямоту.
— Марьяна — моя жена!
— К сожалению, — тихо ответила Елена Сергеевна.
Костя резко развернулся и вышел.
Он так сильно хлопнул дверью, что на воротах замигал датчик сигнализации.
Дома Марьяна ждала его на кухне.
Чай в чашке давно остыл.
— Ну что? — спросила она. — Они хотя бы попытались объяснить свой поступок?
Костя долго смотрел в окно.
За стеклом к нему прилипали мокрые жёлтые листья.
— Объяснили.
— И?
— Они тебя просто не принимают. И даже не собираются этого скрывать.
Марьяна села на табурет и закрыла лицо ладонями.
Она выросла в маленьком доме, где жили только она и мама.
С детства Марьяна мечтала о большой семье.
Ей хотелось, чтобы по праздникам все собирались за длинным столом, спорили, смеялись, передавали друг другу салатницы и перебивали рассказчика.
Но получилось совсем не так.
В тот вечер Марьяна впервые не стала менять хризантемам воду.
Проходили недели, а ничего не менялось.
Свёкры вели себя так, будто Марьяны не существовало.
На Новый год они пригласили Костю в ресторан и отдельно уточнили, что «Марьяна, наверное, поедет к своей маме».
На шестидесятилетие Валентина Петровича приглашение снова пришло только Косте.
Он ушёл один, а вернулся далеко за полночь.
Молчаливый, уставший, с пакетом дорогих фирменных пирожных, которые мать передала «тебе, сынок, на утро».
Костя всё чаще ездил к родителям.
То отцу нужно было помочь с документами в магазине.
То мать просила отвезти её на рынок за новыми саженцами.
То на даче протекала крыша.
Марьяна оставалась одна в маленькой квартире, где зимой батареи едва нагревались и приходилось спать в шерстяных носках.
Она убирала, готовила, перешивала занавески, лишь бы занять руки.
Но мысли всё равно возвращались к одному и тому же:
Что я сделала не так?
В феврале к ней забежала Соломия — подруга ещё со времён училища.
Она принесла пакет мандаринов, сняла пальто и внимательно посмотрела на Марьяну.
— Ты как, Марусь?
— Нормально.
Марьяна попыталась улыбнуться, но улыбка не получилась.
— Опять свекровь?
— Они меня просто не замечают, Соломийка. Ни звонка, ни слова. На семейные праздники не зовут. Костя едет к ним, а я будто остаюсь в другой комнате, за закрытой дверью.
— А Костя что говорит?
— Что у его мамы просто сложный характер.
Соломия очистила мандарин и положила половинку перед подругой.
— Характер — это когда человек может вспылить, а потом успокоиться. Или когда он упрямый. Но если человек месяцами делает вид, что тебя не существует, это уже не характер.
Марьяна ничего не ответила.
Она смотрела на банку на подоконнике.
Хризантемы давно высохли.
Их лепестки стали серыми и ломкими, как тонкая бумага.
Но выбросить цветы Марьяна всё равно не могла.
Соломия поняла, что лучше не давить, и перевела разговор на общих знакомых.
Поздно вечером Костя вернулся от родителей.
— Ты снова там был? — спросила Марьяна с кухни.
— Мама попросила передвинуть шкаф. Я заехал всего на час.
— На час? Уже десять вечера.
— Марьяна, только не начинай.
— Я не начинаю. Просто хочу понять, когда у тебя найдётся час для меня.
Костя вздохнул и снял куртку.
— Она к тебе ещё не привыкла. Дай ей время.
— Костя, мы женаты уже полгода! Сколько ей нужно времени? Год? Пять лет? Десять?
— Мне тоже непросто находиться между вами.
— А мне легко? Я чужая в вашей семье. Меня там даже не замечают!
Костя промолчал и ушёл в комнату.
Через минуту включился телевизор.
Марьяна закрылась в ванной, открыла кран, чтобы не было слышно её плача, и долго смотрела на своё отражение в запотевшем зеркале.
На следующий день она решила попробовать ещё раз.
Марьяна испекла медовик по маминому рецепту.
Мёд для него передал сосед-пчеловод — тот самый, который осенью привёз его в небольшой банке с крышкой, перевязанной ниткой.
Коржи получились тонкими и ровными, крем — нежным.
Марьяна завернула торт в пергамент и позвонила свекрови.
— Елена Сергеевна, добрый день. Можно я к вам заеду?
— Зачем?
— Просто хотела посидеть, поговорить. Я медовик испекла, по маминому рецепту.
В трубке повисла короткая пауза.
— Я сладкое не ем. И вообще, у меня нет времени.
После этого раздались гудки.
Марьяна положила телефон на стол рядом с тортом.
Когда Костя вечером пришёл с работы, она рассказала о разговоре.
Он пожал плечами, отрезал себе кусок медовика и сказал:
— Ну, ты хотя бы попробовала.
— Попробовала, — тихо ответила Марьяна. — А теперь попробуй жить с этим каждый день.
Костя доел торт и ушёл смотреть телевизор.
Весной Марьяна решилась на разговор, который давно откладывала.
Она надеялась, что именно это сможет всё изменить.
Возможно, с появлением ребёнка лёд растает.
Свёкры захотят видеть внука.
Костя станет ближе к ней.
Однажды вечером Марьяна села рядом с мужем на диван.
— Костя, может быть, нам стоит подумать о ребёнке?