Юля как раз перекладывала на тарелку первую партию котлет, когда телефон возле сахарницы вдруг загорелся.
Ольга Семёновна сама оставила его на кухне: открыла рецепт салата и велела приготовить «точь-в-точь так, потому что у нас все его любят». Экран ещё не успел погаснуть, когда сверху появилось сообщение от её сестры:
«Оля, пусть эта дурочка готовит, раз такая хозяйственная. На ресторане сэкономим. Тимуру деньги целее будут».
Юля прочитала один раз. Потом ещё раз.
Последняя котлета соскользнула с лопатки и упала обратно на сковороду. Горячее масло брызнуло на запястье, но Юля даже не отдёрнула руку.
За стеной смеялись.
Кто-то рассказывал, как дорого теперь отдыхать в Карпатах. Кто-то просил сделать телевизор погромче. Звенели чашки, которые она полчаса назад вынесла в комнату.
Её собственный чай стоял на подоконнике. На поверхности уже появилась тонкая плёнка. Юля так и не сделала ни одного глотка. А ведь ещё вчера эта воскресная поездка представлялась ей совсем иначе.
Юля собиралась к маме в небольшой городок. Хотела отвезти продукты, помочь снять шторы и просто провести с ней время. Не второпях, между двумя автобусами, а спокойно, целый день.
Мама уже третью неделю повторяла по телефону:
— Приезжай, когда сможешь. Я тут яблок насушила, тебе отдам.
И тут же обязательно добавляла:
— Только работу из-за меня не бросай. Я всё понимаю.
Мама действительно всё понимала. Даже то, о чём Юля ей не рассказывала. В пятницу они окончательно договорились. Юля испекла яблочный пирог по маминому рецепту и завернула его в чистое полотенце. У двери поставила пакет с продуктами.
Но в субботу вечером Тимур, даже не отрывая взгляда от телефона, сказал:
— Слушай, завтра мои заедут. Домой из Карпат возвращаются, решили через нас проехать.
— Кто именно?
— Мамина сестра с семьёй. Ещё двоюродные. Ненадолго.
— Тимур, я ведь к маме собиралась.
— Съездишь после обеда. Они чай попьют и уедут.
Юля поверила. А в семь утра на пороге уже стояла Ольга Семёновна с большой пустой миской.
— Это под салат, — пояснила она. — В твоих маленьких на всех не хватит.
Оказалось, что гостей будет пятнадцать человек.
— Я думала, у нас просто чай…
— Юля, люди с дороги. Какой чай? Картошку надо почистить, мясо приготовить. Ты же умеешь.
Вот это «ты же умеешь» Юля слышала постоянно. Ты же печь умеешь — сделай торт на именины. Ты же красиво накрываешь на стол — гостей примем у вас. Ты же быстро справляешься — нарежь, помой, сбегай, принеси.
Она действительно умела. И сначала даже радовалась, когда к ней обращались. Ей хотелось стать своей в семье мужа, помнить, кто любит салат без лука, кому нельзя жареное, а кто пьёт чай только с лимоном.
Только со временем просьбы куда-то исчезли. Остались одни поручения.
В то утро Юля ещё успела сходить в магазин. Расплатилась картой, на которую ей приходила зарплата из небольшой типографии, и принесла домой два тяжёлых пакета.
Тимур помог перенести их из коридора на кухню.
— Я сейчас в гараж, — сказал он. — Там ребята будут, машину посмотрим.
— А картошку кто будет чистить?
— Я ненадолго. Мама же здесь.
Но как только приехали родственники, Ольга Семёновна ушла к ним. Юля ещё несколько раз звала её с кухни, а потом перестала. Маме она позвонила сама.
— Мам, я позже приеду. Тут гости неожиданно приехали.
— Ничего страшного. Я подожду.
— Ты только пообедай без меня.
— Хорошо, доченька.
Юля знала: не пообедает. Будет сидеть возле окна, переставлять чашки, подогреет суп. Потом подогреет его ещё раз. И теперь, глядя на чужое сообщение, Юля внезапно подумала именно об этих двух чашках.
Слёзы подступили настолько быстро, что ей пришлось прижать к губам край кухонного полотенца.
— Юля, только мясо не пересуши.
Ольга Семёновна вошла на кухню, поправляя ожерелье.
— И пирог твой уже можно нарезать? Дети сладкого просят.
— Он для мамы.
— Что?
— Пирог. Я его маме пекла.
— Ну ещё один испечёшь. Не прятать же еду от людей.
Юля повернулась к ней.
— Ольга Семёновна, а почему ваша сестра называет меня дурой?
Свекровь замерла. Сначала посмотрела на телефон, потом на невестку.
— Ты читала мою переписку?
— Сообщение появилось поверх рецепта. Я просто его увидела.
Ольга Семёновна взяла телефон. Прочитала. Поджала губы.
— Ну и язык у человека… Ты не обращай внимания. Она сначала ляпнет, потом через минуту забудет.
— А я не забуду.
— Юля, ну зачем ты начинаешь? Там люди сидят.
Юля положила полотенце на стол.
— Я тоже здесь нахожусь.
Свекровь раздражённо вздохнула:
— Вижу. Ты лучше скажи, что уже можно выносить на стол.
И именно в этот момент Юля поняла: ещё одна минута — и она снова промолчит. Вытрет слёзы, переложит котлеты на красивое блюдо, попросит кого-нибудь подвинуться. Потом будет собирать тарелки, пока все пьют чай с пирогом, который она испекла для своей мамы.
А вечером скажет в трубку: «Прости, мам, не получилось».