И ушёл.
Виктор ещё минут десять спорил с ним в коридоре, после чего каждый остался при своём мнении.
Розетку Виктор действительно поменял сам. Правда, работа заняла у него сорок минут. После этого в квартире выбило автомат, и остаток вечера семья ужинала макаронами с кетчупом при свете фонарика на телефоне.
Соседка снизу, Татьяна, поднялась узнать, не пропал ли у них тоже свет. У неё электричество мигнуло, и она решила проверить, что происходит.
В десять вечера Виктор позвонил Юрию. Долго извинялся и просил срочно приехать.
Вечерний экстренный вызов обошёлся ровно в два раза дороже, чем та же самая работа в среду днём.
Наталья записала сумму в клетчатую тетрадь. Тем же мелким, ровным почерком. Молча.
В пятницу Виктор решил, что главе семьи негоже ходить заросшим, и собрался к парикмахеру.
Заодно он вспомнил просьбу тёщи. Салон находился возле рынка, поэтому Виктор решил записать их обоих одновременно. Телефоном он занялся прямо в банковской очереди.
В субботу в девять утра позвонила тёща.
— Витя, — в голосе Валентины Трофимовны слышалась настороженность. — Мне тут пришло напоминание из салона. Мужская стрижка машинкой и коррекция бороды. На двенадцать часов. Я что-то неправильно поняла?
Виктор открыл собственное сообщение.
«Окрашивание корней, тонирование, укладка. 12:30».
Наталья на кухне так громко рассмеялась, что ей пришлось сесть на табуретку.
Когда всё объяснили Валентине Трофимовне, она тоже засмеялась, но попросила, чтобы в следующий раз её куда-нибудь записывала дочь.
— Зять, конечно, человек золотой, — сказала она. — Но борода мне пока не нужна.
Так и наступило воскресенье с калькулятором.
До зарплаты оставалось девять дней, а денег, если верить записям в тетради, хватало максимум на четыре.
Пять килограммов макарон. Оливки. Леска. Срочный вечерний вызов электрика. Две доставки пиццы в те вечера, когда картошка уже не лезла ни в кого.
Газ ещё не был оплачен, а крайний срок наступал двадцатого числа.
Когда Наталья во второй раз зашла на кухню, Виктор поднял на неё такие глаза, что ей на мгновение стало его жаль.
— Наталочка, — тихо начал он. — А можно…
— Что, Витя?
Он посмотрел на зелёную папку, на клетчатую тетрадь, потом на жену.
Произнести вслух «я не справился» после всех своих торжественных заявлений в коридоре он пока не мог.
— Ничего. Просто думаю.
— Думай, думай, — ласково согласилась Наталья и положила перед ним новый лист.
— А это что?
— Список на понедельник. Стиральный порошок заканчивается. И маме нужно отвезти банки для квашеной капусты.
План родился у Виктора в понедельник на работе, и сам он считал его гениальным.
Сдаваться нельзя. Глава семьи не сдаётся.
Но можно временно отступить. Например, уехать на неделю к Тарасу — якобы помочь с балконом. Балкон ведь мужское дело. А Наталья тем временем временно, разумеется, снова возьмёт хозяйство на себя.
Через неделю Виктор вернётся, и всё тихо станет как раньше.
Никто ничего не объявляет. Никто ни в чём не признаётся.
Разумно. По-мужски.
Тарас по телефону согласился подозрительно быстро.
Во вторник вечером Виктор достал из шкафа синюю спортивную сумку, положил туда свитер, зарядное устройство и зубную щётку, а потом вышел на кухню.
Наталья стояла у раковины и вытирала тарелки клетчатым полотенцем.
— Наталочка, — прокашлялся Виктор. — Я на неделю еду к Тарасу. Нужно помочь ему с балконом. Утеплить, пока морозы не начались. А ты здесь пока… ну, немного порули. Временно.
Наталья повернулась к нему с тарелкой в руках.
И Виктор сразу узнал эту улыбку. Такую же он видел двадцать лет назад, когда впервые попытался сделать вид, будто сам испёк торт на её день рождения.
— Временно, говоришь?
— На неделю. Не больше.
— Хорошо, Витя. Езжай, — спокойно ответила она и поставила тарелку на полку. — Я, кстати, Лесе уже позвонила.
Виктор замер.
— Зачем?
— Просто поговорили по-женски. Знаешь, Тарас в тот же вечер после дня рождения тоже объявил Лесе, что теперь он глава семьи. Она сразу отдала ему все решения. Ещё за праздничным столом.
Наталья взяла следующую тарелку.
— Он уже восемь дней не может понять, почему за электричество пришла такая сумма. А вчера записал их сына в кружок бальных танцев вместо футбола. Мальчик плачет, Тарас в панике.
Она поставила тарелку на место.
— А балкон у них, Витя, утеплён ещё позапрошлой весной. Ты сам тогда носил пенопласт.
Спортивная сумка медленно сползла с плеча Виктора на пол.
— И что Леся? — хрипло спросил он.
— Леся сказала, что будет рада тебя видеть, — Наталья улыбнулась ещё шире. — Она уже составила для вас с Тарасом список. Там рынок, двадцать килограммов свёклы, кабачки на зиму, родительское собрание в школе и поход с мальчиком в танцевальный клуб — извиняться перед тренером.
Она выдержала паузу.
— Тарас говорит, что вдвоём веселее.
Виктор сел на табуретку. Посмотрел на сумку, потом на жену, а затем снова на сумку.