Когда Николая не стало, дети уже давно жили отдельно. В первые месяцы они приезжали часто: разбирали вещи в отцовском сарае, вывозили хлам, иногда оставались ночевать. Затем привычная жизнь снова увлекла каждого в свою сторону. У Олега были Юля, двое детей и работа. У Инны — Виталий, Данилка и своя работа. У всех появились личные заботы, выходные и планы.
А дача осталась Нине Васильевне. Целиком, со всеми строениями, деревьями и каждым забитым гвоздём.
Весенние хлопоты там начинались задолго до открытия сезона. После зимы участок выглядел так, словно кто-то несколько месяцев специально испытывал хозяйку на прочность. На ступенях отходила доска, водосточный жёлоб начинал протекать, дорожки покрывались прошлогодней листвой, а сложенные в сарае коробки отсыревали. Требовалось проверить насос, собрать сломанные ветром ветки и заново покрасить скамейку.
Каждый апрель она просила детей помочь. Не на все выходные и не каждую неделю. Нужен был всего один день. Иногда два.
Олег обычно обещал посмотреть, как будет с работой. Затем оказывалось, что именно в назначенную субботу ему необходимо заняться машиной. Инна соглашалась охотнее:
— Конечно, мам, приедем.
Но вечером в пятницу обязательно присылала сообщение: «У Данилы тренировка» или «Мы уже пообещали приехать к родителям Виталия». Когда наступали следующие выходные, половину дел Нина Васильевна успевала выполнить самостоятельно.
Первые несколько лет она обижалась. Потом перестала и научилась искать работников. Один мастер ремонтировал ступеньки, другой укреплял навес, третий обрезал сливы. Каждая отдельная услуга обходилась не слишком дорого, но дача умела собирать расходы понемногу. К осени итоговая сумма становилась совсем не смешной.
Зато летом всё менялось.
— Мам, мы в субботу приедем! Вместе с детьми. И Валя с мужем ненадолго заглянут.
Слово «ненадолго» обычно означало время от обеда до позднего вечера. Посреди недели звонила Инна:
— Можно Данила поживёт у тебя дней пять? Лагерь начинается только в следующий понедельник.
Нина Васильевна соглашалась, и с внуком ей было хорошо. Но его следовало кормить, обстирывать и контролировать, чтобы он не проводил целые дни у соседских мальчишек.
Когда приезжала вся семья, дом за несколько минут заполнялся сумками, тапочками, полотенцами и зарядными устройствами. Едва переступив порог, Олег спрашивал:
— Газ есть?
Баллон мать всегда покупала заранее. Инна сразу интересовалась горячей водой. Вода была. Постельное бельё лежало чистое, холодильник работал, счета за электричество были оплачены. Если ломался насос, никто этого даже не замечал — Нина Васильевна молча находила мастера и организовывала ремонт.
Она наблюдала, как Олег разжигает мангал, как Инна нарезает и раскладывает на столе помидоры, как внуки прыгают возле старых качелей, и убеждала себя: ради таких дней всё это имеет смысл. Именно поэтому она продолжала держаться за дачу. Вовсе не из-за кабачков и огурцов.
Прошлой осенью всё закончилось.
Теплица сильно покосилась, металлические дуги проржавели, а некоторые крепления держались буквально чудом. Нина Васильевна решила больше её не ремонтировать и полностью разобрать.
— Сможешь приехать в субботу? — спросила она у Олега. — Я одна не справлюсь с этими железками.
— Мам, найми рабочих.
— Хорошо, найму. Ты оплатишь половину?
Сын рассмеялся:
— А почему я должен платить?
— Потому что летом вы пользуетесь этой теплицей не меньше моего. Огурцы из неё почему-то регулярно оказываются в ваших банках.
— Мам, это твоя дача. Ты сама решила ею заниматься.
Тем же вечером она позвонила Инне. Попросила дочь приехать хотя бы на несколько часов, чтобы убрать летнюю кухню и сложить вещи перед зимой.
— Мам, мы всю неделю работаем. Нам тоже хочется нормально отдохнуть.
— Мне тоже хочется.
— Тогда не выращивай столько овощей. Заниматься участком — это ведь твой выбор.
Нина Васильевна запомнила слово «твой». Не из-за обиды. Просто впервые расслышала в нём удивительно точное определение происходящего. Её дача. Её решение. Её расходы. Её уставшая спина.
Двое нанятых мужчин разобрали теплицу за половину дня. Она рассчиталась с ними, перекрыла воду, закрыла дом и уехала обратно в город.
Раньше уже в феврале Нина Васильевна прикрепляла к холодильнику список весенних дел: купить краску для скамейки, проверить насос, заказать газ, осмотреть крышу после снега. В тот год листок так и остался пустым.
Однажды мартовским вечером она сидела за компьютером и случайно открыла сайт с объявлениями. Сначала посмотрела цены на участки в их дачном товариществе, затем изучила предложения с похожими домами. Спустя неделю пригласила оценщика. Детям ничего не сказала. Поначалу она даже самой себе не признавалась, что решение уже принято.
В апреле Нина Васильевна приехала на дачу. Снег растаял, обнажив влажную чёрную землю, а на крыше сарая лежала толстая сломанная ветка. Она медленно обошла комнаты, открыла шкафы и надолго остановилась в маленькой спальне, где когда-то ночевали дети. Возле дверного косяка на обоях до сих пор сохранялись карандашные отметки, которыми Николай каждое лето измерял рост сына и дочери.