— И что тогда делать? Всю оставшуюся жизнь только звонить по воскресеньям?
— Витя, они просто не умеют принимать. Всю жизнь только отдавали другим. Если попросишь разрешения помочь, обязательно услышишь: «Не нужно». Такие уж они люди.
Виктор долго смотрел через окно на тёмный сад.
— А если разрешения не спрашивать? — наконец произнёс он.
Окончательное решение он принял в сентябре. К тому времени отец уже год находился на пенсии. Его маршрутку передали молодому водителю, а Дмитрий Валерьевич, двадцать шесть лет просыпавшийся до рассвета, никак не мог привыкнуть к безделью.
У родителей имелась дача примерно в двадцати километрах от города. Добирались они туда дважды в неделю на автобусах, причём с пересадкой.
Однажды Виктор случайно увидел их на автостанции. Он ехал по работе в Винницу и решил на час заскочить в Умань. Под дождём стояла мама с двумя тяжёлыми сумками, из которых торчала рассада. Отец держал над ней зонт, а сам промок почти до плеч.
Автобус задерживался. Родители даже не жаловались. Просто стояли рядом и о чём-то негромко разговаривали, словно подобная ситуация была совершенно нормальной.
В тот день Виктор сам отвёз их на дачу. Всю дорогу мать растирала колени и уверяла, что боль появилась исключительно из-за погоды. Отец сидел на переднем пассажирском месте и не отрывал взгляда от трассы.
Виктор заметил, как правая нога Дмитрия Валерьевича каждый раз едва заметно дёргалась, когда требовалось нажать на тормоз. Двадцать шесть лет за рулём невозможно оставить позади за один день.
Тем вечером Виктор никому не звонил и ни с кем не советовался. Впервые в жизни — даже с Катериной.
Подходящий автомобиль он искал почти месяц. Хотелось купить не показную дорогую игрушку, а действительно удобную машину. В итоге остановился на вместительном чёрном «Фольксвагене». В багажнике должны были свободно помещаться рассада, мешки с картофелем и детское кресло для Златы. Маме не пришлось бы слишком низко садиться, а отец, привыкший к высокой посадке маршрутки, чувствовал бы себя за рулём уверенно и привычно.
Виктор оформил все документы, пригнал автомобиль домой и поставил под навес — на то самое второе место.
Затем подошёл к шкафу и достал старую клетчатую тетрадь. Несколько лет назад отец передал её сыну вместе с ненужными вещами, когда они разбирали родительскую кладовку. Дмитрий Валерьевич уже не помнил, что записывал внутри.
Виктор открыл последнюю заполненную страницу, взял ручку и аккуратно вывел запись таким же столбиком, стараясь повторить отцовский почерк:
«Папе — на машину».
И дважды подчеркнул.
После этого он положил тетрадь в бардачок.
Родителей Виктор привёз к себе в субботу — якобы на шашлыки по случаю именин Златы. Мама всю дорогу волновалась, не забыли ли они купить внучке куклу. Отец ворчал, что автомобильный навигатор у сына разговаривает чересчур громко. Виктор только улыбался и не спорил.
Когда они въехали во двор, Дмитрий Валерьевич первым заметил чёрный автомобиль под навесом.
— О, у вас гости? Чья машина?
Виктор выключил двигатель. Почему-то ладони мгновенно стали холодными.
— Твоя, пап.
Отец коротко рассмеялся, как смеются над не особенно удачной шуткой.
— Конечно, моя. А матери ты заодно вертолёт купил?
Не произнося ни слова, Виктор протянул ему ключи.
Дмитрий Валерьевич посмотрел сначала на брелок, потом на сына и снова на ключи. Улыбка медленно исчезла с его лица.
— Витя, ты совсем с ума сошёл? — тихо спросил он. — Ты хотя бы представляешь, сколько стоит такая машина? У тебя дом, маленький ребёнок, собственные расходы. Завтра же возвращай её обратно.
— Не верну.
— Я тебе говорю…
— Папа, — впервые в жизни Виктор перебил отца. — Пожалуйста, выслушай меня хотя бы один раз. Я никогда не принимал серьёзных решений, не посоветовавшись с вами. Университет, работа, свадьба, даже покупка этого дома — обо всём спрашивал. А вы каждый раз отвечали: «Не надо, сынок, мы сами». Поэтому сейчас я впервые не стал спрашивать.
Дмитрий Валерьевич молчал.
— Ты двадцать шесть лет возил незнакомых людей на чужом автомобиле, — уже спокойнее продолжил Виктор. — Делал это ради того, чтобы я мог получить образование. Я всё знаю, папа. И о дополнительных рейсах по выходным, и о маминых подработках с посылками. Позволь мне хотя бы однажды сделать что-нибудь для тебя. Не в счёт долга и не в качестве расчёта. Просто потому, что хочу.
Ирина стояла рядом, прижав ладонь ко рту.
Отец медленно забрал ключи. Подошёл к автомобилю, открыл водительскую дверь и долго смотрел в салон, словно ожидал, что сейчас появится настоящий владелец и объявит всё произошедшее недоразумением.
Наконец Дмитрий Валерьевич сел. Положил обе ладони на руль. Они были широкими, с огрубевшей кожей и глубокими трещинами на пальцах. Виктор знал каждую из этих трещин.
— Ира, — хрипло позвал отец. — Иди сюда. Почувствуй, как здесь пахнет.
Мама села на пассажирское место.
Двое поседевших людей молча сидели в новом автомобиле. Через стекло Виктор видел, как дрожат отцовские плечи.