Дмитрий Валерьевич никогда не плакал при сыне. Ни после смерти своего отца, ни в тот день, когда они провожали Виктора на учёбу в Киев. А теперь сидел, сжимая руль, и никак не мог остановить слёзы.
Катерина вышла на крыльцо, держа Злату на руках, и тихо сказала:
— Пойдём в дом, солнышко. Дедушке сейчас нужно немного времени.
Мать первой открыла бардачок. Виктор видел, как она достала оттуда клетчатую тетрадь, сразу узнала её и без единого слова передала мужу.
Дмитрий Валерьевич открыл нужную страницу по оставленной закладке. Прочитал последнюю запись. Провёл большим пальцем по двум чертам под строкой.
Затем вышел из машины, подошёл к сыну и обнял его так крепко, как, казалось, не обнимал ещё ни разу в жизни.
— Спасибо, сынок, — произнёс он, уткнувшись Виктору в плечо. — Спасибо тебе.
Больше отец ничего не добавил.
Да и не требовалось.
Следующей субботой в семь часов утра у Виктора зазвонил телефон.
— Сынок, не разбудил? — голос отца звучал необычайно бодро. — Мы с матерью собрались на дачу. Своим ходом.
На заднем плане Ирина что-то говорила о рассаде и предупреждала, что помидоры следует везти особенно осторожно.
— Езжай не спеша, пап.
— Да я всегда не спеша. Тридцать лет спокойно за рулём проездил, — Дмитрий Валерьевич ненадолго замолчал. — Послушай, я в той тетради добавил ещё одну строчку. Сразу под твоей.
— Какую?
— Приедешь и сам прочитаешь, — ответил отец, и Виктор услышал в его голосе улыбку. — Не тебе же одному нас удивлять.