— Вы действительно собираетесь это слушать? — спросила Ульяна в темноту.
— Я под радио засыпаю уже тридцать лет. Или вы хотите, чтобы сегодня я вообще не спала?
Ульяна отвернулась к стене и закрыла голову подушкой. Проваливаясь в сон, она успела подумать, что это худший отпуск в её жизни. Начался он точно так же, как закончился весь прошедший год, — совершенно не по её плану.
Ульяна проснулась от аромата кофе.
Не того безвкусного напитка, который наливают из автомата на заправке, а настоящего — крепкого, густого, с лёгкой горчинкой, заставляющей открыть глаза ещё до полного пробуждения. Балконная дверь была распахнута, солнечный свет уже добрался до середины комнаты. За маленьким столиком на балконе сидела Лидия Степановна в шляпе номер два — белой, украшенной чёрной лентой.
На столе стояли две чашки. Именно две.
— Садитесь, пока кофе не остыл, — сказала женщина так, словно вчера между ними ничего не произошло. — Я уже успела сходить на рынок.
— Во сколько же вы проснулись?
— В шесть утра. На рынке в шесть продают лучшие персики, а в девять предлагают лучшие цены. Поэтому я отправилась туда в семь, чтобы получить и то и другое.
На тарелке лежали жёлтые персики с румяными боками, кусок брынзы, пахнущие августом и чужим огородом помидоры, а также половина ещё тёплой буханки хлеба.
— Сколько я вам должна? — Ульяна потянулась к кошельку.
— Нисколько. За всё вместе я заплатила меньше, чем продавец первоначально просил за одни персики. Там один мужчина почему-то решил, что умеет торговаться, — Лидия Степановна отпила кофе и впервые улыбнулась. — Оказалось, не умеет.
Завтракали они почти молча, но теперь тишина уже не казалась тяжёлой. Внизу кто-то выгуливал собаку, со стороны пляжа долетали голоса отдыхающих, а возле мусорных баков у кафе громко ссорились чайки.
— Я приезжаю сюда тридцать лет, — неожиданно сказала Лидия Степановна. — Всегда вместе с сестрой, каждое лето. Но в этом году ей оставили внуков: невестка вышла на работу, поэтому кому-то нужно сидеть с детьми. Я сказала, что тогда поеду одна. А сестра спрашивает: «Ты серьёзно? Ты ведь никогда никуда не ездила без меня». Я подумала и решила, что когда-нибудь всё равно придётся попробовать.
Она поставила чашку на стол.
— Вот я и приехала. А здесь вы.
Ульяна рассмеялась. Впервые за… Она даже не могла вспомнить, как давно не смеялась по-настоящему.
Виталий позвонил около полудня. Его знакомый мог предоставить комнату в доме, расположенном в трёх улицах отсюда. До моря было дальше, балкона не имелось, зато комната была отдельной.
— Могу прямо сейчас приехать и отвезти одну из вас, — предложил хозяин.
Ульяна посмотрела на Лидию Степановну. Та стояла перед зеркалом и примеряла третью шляпу — соломенную, с небольшой ромашкой на ленте.
— Дайте нам час на размышления, — попросила Ульяна.
Обсуждать предложение они отправились в кафе за углом, где, по утверждению Лидии Степановны, готовили лучшие чебуреки на всём побережье. Сначала Ульяна ей не поверила. Потом съела два и заказала третий.
— Итак? — спросила Лидия Степановна, вытирая пальцы бумажной салфеткой. — Кто из нас переезжает?
— Не знаю. Вы же сами сказали, что останетесь только на одну ночь.
— Говорила, — женщина посмотрела в окно на людей, несущих надувные круги. — Послушайте, Ульяна. Я знаю тот дом через три улицы. Хозяйка держит кур прямо под окнами, а петух начинает орать в четыре утра. Зачем вам такой сосед?
— А ваше радио в десять вечера, значит, лучше?
— Радио я могу включать потише, — ответила Лидия Степановна с видом человека, идущего на колоссальную жертву. — А сделать петуха тише не сможет никто.
В тот же день Ульяна написала Виталию, что предложенная комната им не понадобится.
Вскоре выяснилось, что Лидия Степановна знает побережье так, как его могут знать лишь люди, тридцать лет приезжающие в одно и то же место. Она могла объяснить, где ранним утром продают рыбу прямо с лодок. Знала маленький пляж за пансионатом, куда почти никто не добирался, потому что спускаться приходилось по узкой тропинке между кустами шиповника.
Она была знакома с женщиной, торговавшей домашними напитками из бочки и разливавшей их в обычные пластиковые бутылки из-под воды. Лидия Степановна также знала, что просить следует не красное, а то, которое хозяйка держит «для своих».
Зато пользоваться картой в телефоне она совершенно не умела.
— Здесь написано, что нужно повернуть налево, а слева стоит забор, — возмущалась она, сердито нажимая пальцем на экран. — Всё, больше я этой карте не верю.
Ульяна карте доверяла. Последний год она проработала в туристическом агентстве — именно после такого года ей и понадобился этот отпуск. Агентство едва держалось на плаву, а она по двенадцать часов в сутки составляла маршруты для чужих путешествий, постоянно перенося собственную поездку на потом. В том же году мужчина, с которым они прожили четыре года, однажды вечером просто сообщил, что устал, собрал чемодан и ушёл. Ульяна не плакала. Она продолжала планировать поездки — в Турцию, Карпаты, Египет на выходные. Но всегда для кого-то другого.