Лидии Степановне она об этом пока не рассказывала.
Зато маршруты прокладывала настолько умело, что её новая соседка каждый раз удивлялась.
На третий день они отправились осматривать крепость. Ульяна отыскала маршрутку, которая ездила не по расписанию, а по принципу «отправляемся, когда наберутся пассажиры», и всё равно почти идеально рассчитала время. Лидия Степановна выторговала у экскурсовода скидку на двоих, заявив, что они мать и дочь. Ульяна едва не поперхнулась водой, но возражать не стала.
Возле старой стены, где ветер с лимана едва не срывал с посетителей головные уборы, Ульяна достала телефон.
— Встаньте здесь. Нет, немного левее. Придерживайте шляпу рукой. Отлично. А теперь смотрите не на меня, а туда — на воду.
— Зачем мне смотреть на воду?
— Просто сделайте, как говорю.
Лидия Степановна повернула голову. Ульяна несколько раз нажала на кнопку, а затем показала результат.
На экране была женщина в белой шляпе, стоящая на фоне древней каменной стены и синей воды. Ветер слегка приподнял край её платья. Лицо было повёрнуто в сторону, и на нём застыло выражение человека, который только что вспомнил нечто прекрасное, но ещё не успел поделиться этим воспоминанием.
Лидия Степановна долго ничего не говорила. Потом взяла телефон обеими руками, приблизила изображение и снова уменьшила.
— Это действительно я?
— Вы.
— Нина не поверит. Решит, что я украла чужую фотографию из интернета, — она вернула телефон и неожиданно спросила совсем другим тоном: — А где вы научились так снимать?
— Когда-то мечтала стать фотографом, — Ульяна пожала плечами. — Потом купила камеру, позже её продала. Теперь у меня остался телефон с хорошей камерой, и я фотографирую исключительно чужие путешествия для каталога.
— А свои поездки?
— Своих у меня не было.
Лидия Степановна промолчала. Лишь взяла Ульяну под руку, и дальше вдоль крепостной стены они шли вместе.
Вечером на балконе Ульяна рассказала обо всём. Об агентстве, закрывшемся в июне. О переезде в другую квартиру, потому что оплачивать двухкомнатную в одиночку она больше не могла. О возвращениях домой, когда она специально не включала свет: в темноте было не так заметно, что вещей стало в два раза меньше.
Лидия Степановна слушала, забравшись с ногами на пластиковое кресло. Она не перебивала, не обещала, что всё обязательно наладится, и не произносила бессмысленного: «Ты ещё молодая». Лишь один раз поднялась, сходила на кухню, молча вложила Ульяне в ладонь персик и снова села.
— Знаете, что я хочу вам сказать, — заговорила она, когда рассказ закончился. — Мне шестьдесят три года. Три десятилетия я ездила к морю с Ниной, потому что боялась отправиться одна. Не потому, что нам так замечательно вместе. Если честно, уже на третий день мы обычно начинаем ругаться. Просто мне было страшно путешествовать без неё. И вот наконец я решилась. Что получилось? Приехала одна, а тут вы.
— Простите, — рассмеялась Ульяна.
— Даже не думайте извиняться. Я говорю о другом. Вам кажется, что минувший год у вас всё отнял. А на самом деле он просто привёз вас сюда. На мой балкон.
— На наш балкон.
— Хорошо, пусть будет наш, — согласилась Лидия Степановна. — Но кровать всё равно принадлежит мне.
За оставшиеся дни они успели почти всё. Отправились на катере смотреть дельфинов, и те действительно появились — сразу трое, совсем рядом с бортом. Лидия Степановна кричала от восторга так громко, что на неё начали оборачиваться даже дети. Они нашли ресторанчик у лимана, где подавали рыбу. Его усатый хозяин Михаил уже после второго визита перестал приносить им меню и сразу ставил на стол скумбрию, приготовленную на гриле.
Они побывали и на маленьком пляже за зарослями шиповника. Ульяна фотографировала, Лидия Степановна охотно позировала, а потом потребовала, чтобы теперь в кадре оказалась сама Ульяна.
— Встаньте вот сюда, — распоряжалась она, удерживая телефон двумя руками, словно чашку с кипятком. — Ещё левее. Теперь смотрите на воду.
Фотографии получались перекошенными, а в углу почти всегда виднелся палец. Но Ульяна сохранила каждую.
Лидия Степановна продолжала включать радио по вечерам. Ульяна постепенно привыкла. В последнюю ночь она даже поймала себя на том, что ждёт начала той самой передачи об огороде.
В воскресенье утром весь багаж снова стоял на крыльце. Клетчатый чемодан, синий, затянутый ремнём, и рюкзак Ульяны, казавшийся рядом с ними совсем крошечным.
Виталий лично пришёл забрать ключи. Вместо извинений он принёс пакет винограда.
— Девушки, вы уж простите меня ещё раз, — начал он с порога. — Я уже заменил программу и всё проверил…
— Виталий, — перебила его Лидия Степановна, — лучше скажите: в следующем августе эта квартира свободна?
Хозяин растерянно моргнул.
— Ну… пока да.
— Тогда бронируйте на двоих, — заявила она. — С первого по восьмое августа. Только в этот раз я всё оформлю лично и по телефону. Вашим программам я больше не доверяю.
Ульяна отвернулась, чтобы Виталий не увидел её улыбку.
Позже, уже сидя в автобусе, она открыла приложение, нашла ту самую квартиру и долго смотрела на пустое поле для отзыва. Наконец напечатала: «Хозяин перепутал бронирования. Это лучшая ошибка, случившаяся со мной за последний год. Пять звёзд».
Ульяна перечитала написанное и заменила слова «за последний год» на «за последние несколько лет».
Она нажала кнопку «Отправить», и в ту же секунду телефон завибрировал. Сообщение прислала Лидия Степановна. Как всегда, без приветствия:
«Нина не верит, что на фотографии я. Пришлите ещё несколько. Особенно те, где я смотрю на воду».