Он говорил так, словно оказывал ей большую услугу.
Надежда улыбнулась.
Она умела улыбаться покупателям, которые кричали из-за неисправного крана.
Умела сохранять спокойствие с налоговыми инспекторами.
Умела вежливо разговаривать с поставщиками, присылавшими не тот товар.
Умела и сейчас.
— Спасибо, что уделили мне время.
Надежда уже взялась за дверную ручку, но затем обернулась.
— Кстати, Олег Вадимович. У входа на стенде серая затирка указана по старой цене, а на кассе её пробивают по новой. Покупатель видит одно, а платит другое. Исправьте, иначе начнёте терять людей.
Она вышла, не дожидаясь ответа.
Никто из тех, кто советовал Надежде «отдыхать», не знал, как выглядел её отдых.
Квартира на пятом этаже, где отопление ещё не включили.
Надежда ходила по дому в шерстяном свитере.
В прихожей на крючке до сих пор висела кепка Петра.
Мужа не стало четыре года назад, но снять кепку она так и не смогла.
Сын Андрей уже восьмой год жил за границей.
Он звонил по воскресеньям вечером и каждый раз задавал один и тот же вопрос:
— Мам, зачем тебе эта работа? Я ведь деньги присылаю. Тебе хватает?
— Хватает, сынок.
— Тогда сиди спокойно.
Но как объяснить сыну, что дело совсем не в деньгах?
Самое страшное в её новой жизни было не отсутствие денег.
Хуже всего были утра.
Надежда по-прежнему просыпалась в десять минут седьмого.
Без будильника.
Тело двадцать лет помнило, что в семь нужно открыть магазин.
Она ставила чайник, включала радио, а потом стояла посреди кухни и не понимала, чем заняться.
Никто не ждал её на работе.
Никто не звонил в половине восьмого и не спрашивал, где лежат накладные.
Никто не говорил:
— Надежда Николаевна, без вас здесь всё развалится.
Только Кузьма.
Четырнадцатилетний кот с важными, почти бухгалтерскими усами каждое утро сидел на табуретке в коридоре и смотрел на входную дверь.
Словно тоже ждал, что хозяйка сейчас уйдёт на работу.
Но она не уходила.
И кот, кажется, тоже не понимал почему.
В тот вечер после одиннадцатого собеседования Надежда долго сидела на кухне с блокнотом.
Она вписала в последнюю графу очередной прочерк.
Потом подумала, взяла карандаш и перечеркнула его.
Под ним написала одно слово:
«Внуки».
Внуков у неё не было.
Через четыре дня Надежду застал ливень возле почты.
Это был настоящий октябрьский дождь: за несколько минут зонт превращался в мокрую тряпку, а с водостока прямо на тротуар обрушивался поток воды.
Надежда бросилась в первые попавшиеся двери.
Над входом звякнул маленький колокольчик.
Внутри пахло лавандой, пчелиным воском и цитрусами.
Это была крошечная лавка в полуподвале.
На деревянных полках стояли кусочки мыла ручной работы, свечи в стеклянных баночках, натуральные кремы и бальзамы для рук.
На подоконнике сушились сухоцветы.
За прилавком сидела молодая женщина лет двадцати восьми.
Перед ней был открыт ноутбук, а вокруг лежала целая гора бумаг.
Услышав звон колокольчика, девушка быстро вытерла глаза рукавом.
— Простите, добрый день. Одну минутку, я сейчас…
— Я не тороплюсь, — сказала Надежда, стряхивая воду с зонта. — Дождь переждём. У вас что-то не сходится?
Девушка нервно усмехнулась.
— У меня вообще ничего не сходится. Аренда за два месяца, поставщик воска прислал огромный счёт, а я не могу понять, откуда взялась такая сумма. Товар на полках есть, а денег нет.
Она посмотрела на магазин.
— Мама говорит, чтобы я закрывала эту лавку и возвращалась в офис. Говорит, я ещё молодая и ничего не понимаю. Может, она права.
Надежда перевела взгляд на бумаги.
Потом на полки.
Внутри что-то знакомое и давно забытое шевельнулось.
— Покажите накладные.
Она села на деревянную табуретку, достала очки и взяла первую пачку документов.
Соломия сначала смотрела на неё с недоверием.
Потом заинтересовалась.
Через несколько минут уже сама молча пододвигала ей бумаги.
Прошло около двадцати минут.
— Вот смотрите, — Надежда разложила два листа рядом. — Номер накладной одинаковый. Количество товара тоже. Но даты разные. Вам одну и ту же партию воска посчитали дважды. Вот здесь половина суммы.
Соломия наклонилась над документами и ахнула.
— Второй момент. Как вы рассчитывали цену мыла? Только стоимость воска, масел и ароматизаторов?
— Да.
— А аренду, электричество, упаковку и собственное время куда включали? У вас один кусок мыла продаётся дешевле своей себестоимости. Вы не зарабатываете, а доплачиваете покупателям.
— Я никогда не смотрела на это с такой стороны.
— И третье.
Надежда кивнула на высокую полку, где стояли большие подарочные наборы с бантами.
— В октябре их почти никто не покупает. До праздников ещё далеко. Уберите коробки на склад и достаньте их в конце ноября, ближе к Новому году и зимним праздникам.
Она посмотрела на соседнюю полку.
— А сюда поставьте свечи и бальзамы для рук. На улице холодает, у людей сохнет кожа, вечера становятся длиннее. Это будет продаваться лучше.