Двадцать лет назад Елена знала о Викторе Петровиче всё, что полагалось знать хорошему секретарю. Кофе он предпочитал без молока, обязательно с двумя ложками сахара. Чашку нужно было ставить справа от телефона, потому что слева он непременно задевал её локтем. Жене перезванивать только после обеда, ни минутой раньше. А вот сам Виктор Петрович за все эти двадцать лет так и не удосужился запомнить её отчество.
— Леночка, кофе! — раздавался его голос из-за приоткрытой двери кабинета. При этом он даже не отрывал взгляда от документов.
И Елена приносила.
В те времена вся компания помещалась в двух кабинетах и небольшой приёмной на первом этаже бывшего проектного института. Занимались преимущественно строительством частных домов на заказ, иногда соглашались на ремонт офисных помещений. Елене тогда исполнилось двадцать девять. У неё был обычный блокнот и одна очень полезная привычка — внимательно слушать.
А слушала она буквально всё. Как Виктор Петрович сбивал цены у поставщиков кирпича. Как убеждал покупателей, что квартира в строящемся доме на стадии котлована обходится на треть дешевле, чем в уже сданной новостройке. Как по телефону отчитывал прорабов за сорванные сроки. По вечерам, когда сотрудники расходились и офис пустел, Елена доставала свой блокнот и записывала незнакомые профессиональные выражения: «генподряд», «акт скрытых работ», «смета», «долевое участие». А рядом карандашом добавляла объяснения простыми словами, чтобы на следующий день не приходилось переспрашивать.
Спустя семь лет она оставила приёмную и перешла работать в отдел продаж. Ещё через четыре года возглавила этот отдел. А затем компания разрослась настолько, что о прежних двух кабинетах напоминало разве что старое название на вывеске у входа. Подразделение Елены стало самым крупным: продажа квартир сразу в трёх жилых комплексах, ремонт под ключ для покупателей, юридическое сопровождение каждой сделки. Сорок три сотрудника в подчинении. К ней приходили советоваться заместители директора. Иногда за советом обращался даже сам руководитель.
Виктор Петрович тоже продолжал работать в компании. Правда, три года назад его отдел объединили с подразделением Елены, а для него самого придумали должность советника. Выделили отдельный кабинет, но подчинённых больше не оставили. Теперь он появлялся на работе около десяти утра, уходил примерно в четыре дня и на совещаниях обычно предпочитал молчать. Во всяком случае, когда среди присутствующих находилась Елена.
Двадцатипятилетие компании отмечали в конце октября. Для торжества выбрали ресторан с огромными окнами и массивными хрустальными люстрами. На улице моросил мелкий дождь, к мокрому тротуару возле входа прилипли жёлтые кленовые листья, а гости, заходя внутрь, стряхивали воду с зонтов прямо на ковровое покрытие.
Елена надела белый брючный костюм. Купила его ещё весной, примерила перед зеркалом в прихожей и аккуратно убрала в шкаф — дожидаться подходящего случая. Муж, увидев её нарядной, восхищённо присвистнул и сообщил, что такси уже подъехало. Волосы она уложила самостоятельно, не обращаясь в салон. Двадцать лет назад денег на парикмахера у неё не было, и пальцы до сих пор прекрасно помнили, как закрутить волосы в аккуратный узел, который продержится хоть до самого утра.
Её посадили за второй стол, рядом с финансовым директором. Через проход, поближе к сцене, расположился Виктор Петрович. Он уже успел несколько раз поднять бокал — за процветание компании, за её основателя, за «людей, которые стояли у самых истоков». И после каждого тоста обязательно оглядывался по сторонам, словно проверяя, заметили ли окружающие, что он тоже принадлежит к числу этих людей.
Ведущий, молодой парень в галстуке-бабочке, долго развлекал гостей шутками, вручал почётные грамоты, приглашал на сцену бригадиров, бухгалтеров и других сотрудников. Наконец он достал очередной конверт, выдержал эффектную паузу и торжественно объявил:
— Лучший руководитель года… Елена Николаевна Ковальчук!
Зал взорвался аплодисментами. За столом её отдела кто-то радостно вскрикнул. Елена поднялась, прихватила сумочку — не хотелось оставлять её на стуле — и направилась к сцене между празднично накрытыми столами.
И именно в этот момент Виктор Петрович громко расхохотался. Так громко, что его услышал весь зал. Он откинулся на спинку стула и, указывая на Елену пальцем, воскликнул:
— Нет, вы только послушайте! Елена! Лучший руководитель года! — Он обвёл взглядом соседние столики, явно рассчитывая на поддержку. — Да я прекрасно помню, как она мне кофе носила! Две ложки сахара, без молока! А теперь, смотрите-ка, начальницей стала! Ну и времена пошли!
Кто-то неуверенно хихикнул — именно таким смехом люди обычно реагируют, когда не могут понять, прозвучала шутка или откровенная грубость. Сидевшая рядом с Виктором Петровичем женщина прикрыла рот ладонью. Несколько гостей поспешно опустили глаза в тарелки. Ульяна, помощница Елены, работавшая с ней всего полгода, покраснела так сильно, словно унизительные слова были адресованы лично ей. Основатель компании, Ярослав Михайлович, медленно поставил бокал на скатерть.