Музыка оборвалась. Ведущий растерянно замер с микрофоном в руке.
Елена остановилась прямо перед стулом Виктора Петровича.
Она могла бы рассказать присутствующим очень многое. Например, как весной 2008 года он швырнул ей на стол презентацию для крупного инвестора в шесть вечера и коротко бросил: «Чтобы к утру было готово». А на следующий день сам выступил с подготовленными материалами, даже не упомянув, что Елена переделывала их почти до трёх часов ночи. Могла напомнить, что половина клиентов, которых он привык считать исключительно своими, годами звонили именно в приёмную, потому что только там получали внятные ответы на вопросы.
Она помнила каждую такую историю. Но не произнесла ни слова из того, что могла бы сказать.
Елена спокойно поправила рукав белого пиджака, поудобнее перехватила сумочку и посмотрела на бывшего начальника. Тем самым невозмутимым взглядом, которым обычно встречала недовольных клиентов, начинавших повышать голос из-за стоимости квадратного метра.
— Да, Виктор Петрович. Носила. По пять раз в день на протяжении семи лет. И знаете, за что я до сих пор вам благодарна?
Он самодовольно усмехнулся и снисходительно махнул рукой, словно разрешая продолжать.
— За то, что за все эти семь лет вы ни разу не сказали мне простого слова «спасибо».
В ресторане воцарилась такая тишина, что откуда-то из кухни отчётливо донёсся звон тарелки.
— Тогда, стоя в вашей приёмной с подносом в руках, я дала себе одно обещание, — продолжила Елена всё тем же ровным голосом. — Если когда-нибудь у меня появится собственный кабинет, каждый человек, который войдёт туда, будь то с чашкой кофе, папкой документов или неприятной новостью, обязательно услышит от меня «спасибо». Сейчас в моём отделе работают сорок три человека. Можете спросить любого.
Но спрашивать никого не понадобилось.
Со стороны стола её сотрудников раздался тоненький голос Ульяны:
— Ни разу не было такого, чтобы Елена Николаевна не поблагодарила!
Кто-то рассмеялся. Только теперь это был совершенно другой смех — тёплый, искренний, без прежней неловкости. Затем кто-то первым захлопал, и буквально через секунду аплодировал уже весь ресторан.
— Поэтому я действительно вам благодарна, — сказала Елена, дождавшись, пока овации немного стихнут. — Вы преподали мне урок, которому не научили бы никакие курсы управления персоналом.
Она вежливо кивнула Виктору Петровичу — так обычно кивают знакомым коллегам при встрече в коридоре — и спокойно направилась к сцене.
А он продолжал сидеть, нелепо держа руку на весу. Только указательный палец уже ни на кого не был направлен. Наконец Виктор Петрович медленно опустил руку на стол и надолго уставился в белую скатерть.
Стеклянную статуэтку Елене вручал лично Ярослав Михайлович, хотя по заранее утверждённому сценарию награждение должен был проводить ведущий.
— Двадцать лет прошло, — тихо произнёс основатель компании, так, чтобы слышала только она. — А я ведь до сих пор помню тебя с тем блокнотом в клеточку.
— Он и сейчас лежит у меня в ящике стола, — так же негромко ответила Елена.
Её благодарственная речь получилась недолгой. Перечислить поимённо всех сотрудников она бы просто не успела, поэтому особо отметила тех, кому в этом году удалось завершить самые сложные сделки. Поблагодарила юристов, которые порой до глубокой ночи проверяли документы. А под конец сказала, что навсегда сохранит благодарность людям, которые двадцать лет назад дали ей возможность занять скромное место за столом в приёмной.
Никаких фамилий она не назвала.
Но те, кому следовало понять её слова, прекрасно всё поняли.
Позднее, когда гости разошлись по столикам и танцевальной площадке, Елена подошла к барной стойке.
Попросила приготовить кофе.
На секунду задумалась, а затем добавила:
— И положите, пожалуйста, две ложки сахара.
Получив чашку, она осторожно понесла её через зал.
Виктор Петрович сидел в одиночестве. Его соседи по столу уже давно отправились танцевать. Перед ним лежал мобильный телефон, перевёрнутый экраном вниз.
Елена поставила чашку справа от телефона.
— Без молока. Две ложки сахара, — спокойно произнесла она. — Я помню.
Он поднял глаза.
Долгое время молчал, рассеянно вращая между пальцами маленькую ложечку.
— Елена… Николаевна, — наконец выговорил он, будто впервые пробовал непривычное сочетание слов. — Простите меня. Лишнего я сегодня выпил.
— Пейте, пока не остыл, — ответила она.
И вернулась к своим сотрудникам.
Домой Елена ехала уже после одиннадцати вечера. Мелкая морось превратилась в настоящий осенний ливень, и дворники такси едва успевали смахивать потоки воды с лобового стекла. На коленях у неё лежала наградная статуэтка, заботливо завёрнутая в ресторанную салфетку, чтобы стекло случайно не поцарапалось.
Муж поинтересовался, как прошло торжество.
Елена немного подумала и ответила, что всё было замечательно. Рассказала, что получила награду, что Ульяна весь вечер сияла от счастья, а праздничный торт оказался чересчур сладким.
О Викторе Петровиче она не упомянула ни словом.
И только дома, когда стояла перед зеркалом в прихожей и снимала серьги, неожиданно улыбнулась собственному отражению.
Двадцать лет понадобилось Виктору Петровичу, чтобы наконец запомнить её отчество.
А Елена все эти годы никуда не торопилась. Она просто шла своей дорогой.