— На сколько персон? — спросила девушка у входа и уже потянулась за двумя меню.
— На одну, — ответила Тамара Фёдоровна.
Она сама удивилась, насколько спокойно это прозвучало.
Дома, пока собиралась, женщина несколько раз проговаривала эту фразу перед зеркалом в прихожей. Каждый раз голос немного дрожал, будто она заранее оправдывалась.
А здесь получилось уверенно.
На одну.
Будто это совершенно нормально.
Девушка убрала лишнее меню на стойку, улыбнулась и повела её в зал.
Тамаре Фёдоровне было шестьдесят три года. Из них сорок она провела возле плиты.
Сначала работала в буфете на вокзале в районном центре, потом — в заводской столовой, а последние пятнадцать лет — в школьной.
Дети называли её просто тётей Томой и знали: если кому-то не хватило котлеты, у неё обязательно найдётся ещё одна.
Она могла с закрытыми глазами определить, достаточно ли соли в сорокалитровой кастрюле борща. По одному звуку понимала, когда сырники пора переворачивать.
Но сидеть за столом, когда готовое блюдо приносит кто-то другой, Тамара почти не умела.
Об этом ресторане она знала давно.
Ей было двадцать два, когда она приехала в областной центр на курсы поваров. Каждое утро Тамара проходила мимо больших окон ресторана на углу, рядом с каштановой аллеей.
За стеклом стояли столы с белыми скатертями. На каждом горела свеча в низком стакане, а салфетки были сложены веером.
Однажды девушка остановилась и посмотрела, сколько стоит чашка кофе.
Цена оказалась такой же, как её расходы на обеды за целую неделю.
Тогда Тамара пообещала себе:
Когда-нибудь я обязательно сюда приду. Не сегодня, но обязательно.
Это «когда-нибудь» растянулось на сорок один год.
Деньги она откладывала два года.
После каждой пенсии убирала в бумажный конверт по несколько сотен гривен. Конверт лежал в шкафу под стопкой полотенец.
Накануне своего дня рождения Тамара достала его, пересчитала деньги и сказала себе:
— Хватит ждать.
Первой она позвонила дочери.
— Иришка, давай вместе съездим в ресторан. Я угощаю.
— Мам, я бы с удовольствием, но у меня отчёт до пятницы. Я на работе уже почти ночую. Давай потом, хорошо?
Сын Андрей в тот момент перестилал пол в квартире и говорил, зажав телефон плечом:
— Мам, мастер может только в субботу. Если я сейчас его отпущу, он до Нового года не вернётся. Ты же понимаешь.
Она понимала.
Она всегда всех понимала.
Подруга Валентина, с которой Тамара двадцать лет проработала на одной кухне, рассмеялась:
— Тамарочка, ты что, одна собралась в ресторан? Люди подумают, что тебе даже компанию составить некому.
— А мне и некому, — спокойно ответила Тамара. — Поэтому я и пойду одна.
В тот вечер она долго сидела на кухне и смотрела на конверт.
Потом сказала вслух, хотя в квартире больше никого не было:
— Сорок лет я кормила всех, кто приходил. Неужели один раз нельзя, чтобы накормили меня?
После этого Тамара достала свой лучший синий костюм и начала его гладить.
В поезде она по привычке вынула из сумки контейнер с пирожками.
Увидела его и сама рассмеялась.
Едет в ресторан, а везёт с собой пирожки.
Она угостила проводницу и студента, сидевшего напротив, но сама не съела ни одного. Берегла аппетит.
За окном темнели мокрые поля, а в посадках желтели клёны.
Октябрь выдался дождливым. В областном центре Тамару встретила мелкая морось, от которой волосы под беретом сразу стали влажными.
Столик ей предложили у самого окна.
Стекло слегка запотело, а на брусчатке снаружи лежали мокрые каштановые листья.
Свеча в низком стакане горела так же, как сорок лет назад.
Тамара Фёдоровна провела ладонью по скатерти. Ткань была плотной и накрахмаленной.
Только теперь женщина окончательно поверила, что действительно сидит в этом ресторане.
Меню она изучала так же внимательно, как когда-то технологические карты.
«Конфи», «тартар», «бер-блан» — половину названий слышала впервые, хотя всю жизнь работала с продуктами.
Молодой официант с аккуратной бородой терпеливо ждал.
— Знаете что, сынок, — наконец сказала Тамара и закрыла меню. — Принесите мне блюдо, которое я за сорок лет ни разу не готовила. Ни в столовой, ни дома.
— А что вы обычно готовили? — осторожно уточнил он.
— Проще сказать, чего я не готовила.
За соседним столиком кто-то громко фыркнул.
Тамара обернулась.
Седой мужчина в клетчатой рубашке пытался незаметно вытащить салфетку, которую только что заправил за воротник.
— Простите, — сказал он, неловко сжимая салфетку в руке. — Я не подслушивал, просто услышал. А сам уже двадцать лет ищу блюдо, которое не смог бы испортить. Пока безуспешно.
— Тогда закажите воду, — посоветовала Тамара, не моргнув. — Только некипячёную. А то ещё пригорит.
Официант отвернулся, чтобы не рассмеяться.
А мужчина засмеялся от души, на весь зал.
Несколько посетителей оторвались от телефонов и посмотрели в их сторону.
— Николай, — представился он, немного приподнимаясь. — Николай Лукьянович. Тридцать пять лет был машинистом.