На ней было новое тёмно-зелёное пальто, кожаные ботинки и светлая блузка. Лариса даже искренне обрадовалась: вещи действительно хорошо ей подходили.
— Вы прекрасно выглядите, Елена Павловна.
— Спасибо, — ответила та, расстёгивая пальто. — А гардероба здесь нет? Просто на вешалку вешать?
Лариса забрала у неё верхнюю одежду. Свекровь протянула сыну подарочный пакет. Внутри оказался дорогой парфюм.
— Мам, ничего себе! — Виктор поцеловал её в щёку.
— Хотелось тебя порадовать.
Лариса отвела взгляд.
Неделю назад Елена Павловна просила деньги на стоматолога. Лариса перевела, даже не спросив подробностей. А свой собственный приём после этого отменила.
Сейчас задавать вопросы не хотелось. Возможно, у свекрови были накопления. Возможно, парфюм купили раньше. Лариса давно привыкла придумывать объяснения ещё до того, как позволяла себе почувствовать обиду.
За столом говорили о работе, детях, ценах на отопление. Один из приятелей Виктора вспомнил, как они когда-то вместе ремонтировали старую машину и перепутали провода. Все смеялись.
Лариса тоже улыбалась. Ей на самом деле хотелось, чтобы муж в этот вечер был счастлив. Но стоило ей чуть расслабиться, как рядом снова звучал голос Елены Павловны.
— Рыба немного пересолена.
Через несколько минут:
— А горячее ещё долго ждать? Надо было заранее нормально договориться.
Потом:
— Витя, налей тёте узвара. Лариса же не замечает.
Лариса всё замечала. Просто именно в этот момент резала сыну мясо, потому что нож оказался неудобным. Она молча передала графин.
Когда подали горячее, один из родственников поднял бокал:
— За тебя, Виктор. Квартира есть, семья замечательная, сын растёт. Молодец, всё успел.
— Он у меня с детства такой, — сразу поддержала Елена Павловна. — Самостоятельный. Всегда всё сам.
Виктор улыбнулся. Лариса ждала, что он хотя бы посмотрит в её сторону. Но муж просто потянулся за хлебом.
—
Перед подачей торта Лариса вышла к официантке, чтобы уточнить счёт. Вернулась с чистой тарелкой в руках — и услышала замечание о своём платье.
Сначала ей показалось, что она что-то не так поняла.
— А что с ним не так?
Елена Павловна пожала плечами.
— Ну сама на себя посмотри. Ни цвета, ни формы. У тебя муж ещё молодой, нужно всё-таки следить за собой.
Кто-то неловко передвинул стул.
— Мам, хватит, — тихо сказал Виктор.
— А что я такого сказала? Чужая промолчит, а я ведь по-семейному. Вот я уже пенсионерка, а всё равно стараюсь выглядеть достойно.
Лариса поставила тарелку на стол. Матвей перестал вертеть бумажную салфетку в руках.
— Мне нравится это платье, — сказала она.
— Тебе многое нравится. Но иногда полезно посмотреть на себя со стороны.
Виктор осторожно коснулся её запястья.
— Ларис, сядь. Только не начинай.
Она медленно повернулась к нему.
— Я ещё даже ничего не сказала.
— Я просто прошу…
— Чтобы я опять промолчала?
Он убрал руку. В комнате стало так тихо, что из соседнего зала было слышно, как официант объясняет кому-то состав десерта.
Лариса снова посмотрела на свекровь.
— Елена Павловна, вы помните, кто перевёл вам деньги на новое пальто?
Свекровь сразу выпрямилась.
— И что теперь? Будешь при всех этим попрекать?
— Я вообще не собиралась об этом говорить.
— Тогда и не говори. Мы вроде одна семья, а не посторонние люди.
— Я тоже так думала.
Голос Ларисы дрогнул. Она сделала глоток воды, но ком в горле никуда не исчез.
— Вы сказали, что вам холодно. Я помогла. Потом попросили деньги на лечение — я снова перевела. И ни разу не спросила, почему у вас самой нет денег. Не рассказывала родственникам, что именно для вас покупаю.
— Я у сына просила!
— А Виктор попросил у меня.
— У вас общая семья!
— Да. Общая. Именно поэтому я и не делила, кто кому сколько должен.
Лариса замолчала на несколько секунд. Под столом сын коснулся её руки. Она накрыла его пальцы ладонью.
— Но сейчас вы сидите напротив меня и объясняете, что я выгляжу плохо. Ставите себя в пример. И вам даже не пришло в голову, что я могла отложить что-то важное для себя, когда помогала вам.
Елена Павловна посмотрела на сына.
— Виктор, ты позволишь ей так со мной разговаривать?
Лариса тоже перевела взгляд на мужа. Он потёр ладонью лоб.
— Давайте дома всё обсудим.
— А почему унижать меня можно здесь?
Ответа не последовало. Лариса села. Ноги вдруг стали ватными.
Ей больше не хотелось доказывать, сколько она заработала и сколько потратила. Не хотелось доставать телефон и показывать переводы. От одной мысли, что уважение к себе нужно подтверждать банковскими выписками, становилось горько и унизительно.
— Это платье сшила моя мама, — сказала она уже тише. — Мне в нём хорошо. Я не просила оценивать мою одежду.
— Да откуда мне было знать, что ты настолько чувствительная…
— Вы и не должны были знать про мою маму, чтобы не говорить со мной таким образом.
Елена Павловна поджала губы. Несколько секунд смотрела на невестку, потом резко отодвинула стул.