— Этот участок достался мне от бабушки, — наконец заговорила она. — По документам он принадлежит мне. С апреля я сдала его в аренду. За шесть тысяч гривен ежемесячно. Женщина внесла плату сразу за три месяца.
— А предупредить нельзя было?
— Кого предупреждать, Татьяна Валентиновна? Вас? Вы бы уже через час всё рассказали Сергею.
Свекровь недовольно поджала губы.
— И что в этом плохого? Он твой муж! Имеет право знать, что происходит в семье!
— Если бы Сергей узнал, эти деньги тоже исчезли бы, — негромко ответила Елена. — Точно так же, как пропали мои накопления, которые я откладывала с осени.
Дальше невестка говорила удивительно спокойно. Ни раздражения, ни слёз, ни возмущения. И от этой почти безжизненной ровности её голоса становилось особенно тяжело.
В декабре Сергей уволился.
По собственному желанию.
Объяснил, что начальство не ценит его способностей, что на прежнем месте он только губит свой талант и карьерные перспективы. Уверял, будто с января его ждёт достойное предложение в солидной компании.
Потом появилась другая перспективная организация.
Следом — приятель, который собирался открыть новое направление и непременно взять Сергея на руководящую должность.
Затем нашёлся ещё один знакомый с грандиозными планами.
Так незаметно прошло пять месяцев.
И каждый раз звучало неизменное обещание:
«Начну с понедельника».
А Елене приходилось выходить на работу к семи утра.
Из их микрорайона в столь ранний час общественный транспорт ещё не ходил, поэтому каждое утро женщина заказывала такси.
Двести гривен за поездку на работу.
Если смена затягивалась до ночи, ещё двести приходилось отдавать за дорогу домой.
Нетрудно представить, какая сумма набегала за месяц.
— Мне нужна машина, — продолжила Елена. — Самая обычная, подержанная. Не ради красоты или престижа. Лишь бы исправно заводилась и позволяла добираться до работы. Я даже заранее договорилась на станции техобслуживания, чтобы перед покупкой проверили подвеску и общее состояние автомобиля. Мне осталось накопить совсем немного. А сдача участка — единственная возможность получить дополнительные деньги самостоятельно, ни у кого ничего не выпрашивая.
Она ненадолго замолчала.
— К тому же часть полученной суммы я потратила на ремонт крыши. Арендаторша пожаловалась, что над верандой протекает кровля. Мы всё починили и установили новый насос. Вы ведь сами прошлым летом говорили, что старый почти перестал качать воду.
Татьяна Валентиновна не отрывала взгляда от рассады.
Тридцать два томатных кустика.
Лампа, загоравшаяся каждое утро в шесть.
Банки из-под огурцов, в которых отстаивалась вода.
— Почему же ты ничего не рассказывала? — спросила она уже совершенно другим тоном.
И Елена впервые за этот долгий вечер повернулась к свекрови лицом.
— Потому что я страшно устала, — тихо призналась она. — Я ведь не жалуюсь. Просто у меня больше нет сил постоянно слушать про этот понедельник и каждый вечер высчитывать, хватит ли денег до следующей зарплаты. Я не умею требовать и скандалить. Единственное, что у меня получается, — молча работать и зарабатывать.
Татьяна Валентиновна долго не находила слов.
Она продолжала сидеть на коробке, когда внезапно перед глазами возникло воспоминание из далёкой молодости.
Автостанция.
Длинная очередь.
И она сама, совсем ещё молодая женщина, с двумя неподъёмными сумками картошки.
Её покойный муж тоже всю жизнь строил грандиозные планы, хотя получал совсем небольшую зарплату.
И тяжёлые сумки ей тоже приходилось таскать самостоятельно.
И рассказывать об этом окружающим она тоже не привыкла.
— Поехали к автобусной остановке, — наконец произнесла свекровь. — Только сначала давай коробки под шелковицу уберём, чтобы растения не пересохли.
На следующий день Сергей примчался к матери.
Возмущённый, громкий, с претензиями, которые посыпались прямо с порога.
— Мам, ты вообще представляешь, что она устроила?! Пустила на нашу дачу совершенно посторонних людей! Даже со мной не посоветовалась! Я собираюсь узнать у юриста, имела ли она на это право!
— Имела, — совершенно спокойно ответила Татьяна Валентиновна. — Земля оформлена на неё. Договор аренды тоже заключала она.
— Мам, ты серьёзно?!
— Садись за стол.
Она налила сыну чай, поставила перед ним чашку, а сама осталась стоять.
— Скажи мне, сколько времени ты уже ищешь работу? Пять месяцев, верно? А теперь возьми и подсчитай, сколько за это время твоя жена потратила на такси. Ведь у вас в районе в шесть утра автобусы не ходят. Только считай вслух. Я послушаю.
Сергей промолчал.
— Вот именно. Ты не работу себе подыскиваешь, а ждёшь особенную должность, которая соответствовала бы твоему самомнению. Тем временем твоя жена трудится в две смены и вынуждена прятать от тебя заработанные деньги, чтобы ты снова не решил «инвестировать их в перспективный проект». Мне стыдно, Сергей. Стыдно за собственного сына, которого я сама воспитала!
— Значит, теперь ты за неё?!