В половине шестого утра во всём их доме светилось только одно окно — кухонное. Лиза сидела на табурете, поджав под себя ногу, и заканчивала заполнять таблицу. На плите негромко булькала гречка, в трёх контейнерах уже были разложены котлеты с овощами для Павла, а на экране ноутбука оставались открытыми два незавершённых отчёта.
Её клиенты — парикмахерша, мастер по ремонту стиральных машин и холодильников и Оксана, державшая цветочный киоск возле рынка, — даже не представляли, что их бухгалтер занимается документами в перерывах между приготовлением завтрака, прогулками и дневным сном маленького сына. Для них главное было одно: чтобы декларации сдавались в положенный срок. И Лиза ни разу их не подвела.
— Ма-а-ам! — послышалось из комнаты.
Лиза прикрыла ноутбук и отправилась к сыну. Макару исполнилось два года и четыре месяца. Он просыпался едва ли не от первого щелчка чайника и каждое утро задавал один и тот же вопрос:
— А папа уже на заводе?
— Пока нет. Папа бреется. Беги пожелай ему доброго утра.
Павел появился на кухне с полотенцем на плече и Макаром на руках. Его взгляд сначала остановился на ноутбуке, затем переместился на жену.
— Опять с пяти утра за компьютером?
— С половины пятого. Зато днём посплю вместе с Макаром.
— Не поспишь, знаю я тебя, — усмехнулся он, поцеловал жену в макушку и забрал со стола контейнеры. — Котлетки? Лизонька, ты моё спасение! А то у нас в столовой опять эту серую капусту подадут.
Павел работал инженером на хлебозаводе, нередко соглашался на дополнительные смены и возвращался домой уже после того, как Макар засыпал. Но в какое бы время он ни пришёл, на плите его неизменно ждала оставленная под полотенцем горячая еда. А Лиза выходила навстречу в своём стареньком свитере, заспанная, уютная, и непременно спрашивала:
— Ну как прошёл день?
И он действительно начинал рассказывать.
О сломанной тестомесильной машине, о новом мастере, о ноющей спине после тяжёлой смены. Лиза слушала его с таким искренним вниманием, какого он прежде ни от кого не получал.
Марина Анатольевна жила совсем рядом, в соседнем доме через двор. У неё имелся собственный комплект ключей от квартиры сына. Предупреждать о своих визитах она не считала нужным: не записываться же на приём к родному ребёнку.
В тот вторник она открыла дверь в одиннадцать утра. Макар сидел на ковре посреди комнаты и строил что-то из кубиков. Лиза находилась за столом в наушниках и негромко объясняла собеседнице:
— Нет, Оксана, квитанции за доставку цветов нужно учитывать отдельно. Да, конечно, я всё внесу, не волнуйтесь.
Свекровь остановилась в дверях, скрестив руки на груди. Подождала, пока невестка закончит разговор и снимет наушники.
— Опять в своём интернете сидишь. Ребёнок один по полу ползает, а мать в компьютер уткнулась.
— Здравствуйте, Марина Анатольевна. Это клиентка звонила, буквально на пять минут.
— Какая ещё клиентка! — отмахнулась свекровь и направилась на кухню. — Павлик с семи утра до семи вечера на заводе вкалывает, а ты всё дома сидишь. Уже третий год пошёл, Лиза. Когда работать собираешься?
— Нас пока в садик не принимают, очередь ещё не подошла. Да и я ведь работаю, говорила же вам.
— Ой, работа у неё! Посидела, по кнопочкам постучала. Я вот Павлика в годик в ясли определила и сама на почту работать вышла. И ничего страшного, вырос нормальным человеком.
Она распахнула холодильник, заглянула под крышку кастрюли.
— Хоть борщ сварен. Только свёклы ты явно пожалела, бледноват получился. Павлик любит, чтобы борщ насыщенно-красный был, как у меня.
Лиза ничего не ответила. Она уже давно усвоила, что любое возражение лишь даст свекрови новый повод для придирок. Поэтому молча поставила чайник и достала предназначенную для Марины Анатольевны чашку с маками — ту самую, которую свекровь когда-то ей подарила.
— Не нужно, я ненадолго забежала, — вздохнула та уже возле выхода. — Жалко мне Павлика. Совсем похудел, под глазами круги. На себе всё тащит, бедный.
Дверь за ней закрылась. Макар подошёл к матери, протягивая кубик с нарисованной грушей.
— Бабушка ушла?
— Ушла, мой хороший.
Павлу Лиза ничего рассказывать не стала. Ни вечером, ни на следующий день. Да и зачем? Муж и без того возвращался с работы измученным. Устраивать ему конфликт с матерью из-за цвета борща она не хотела.
Конец октября неожиданно порадовал тёплой погодой. Каштаны возле дома сыпались прямо на припаркованные автомобили, а соседские ребятишки собирали их в пакеты. На скамейке у подъезда, в котором жили Павел с Лизой, по вечерам собиралась неизменная компания: Нина Васильевна с первого этажа, Любовь Петровна с третьего и Марина Анатольевна, специально приходившая из соседнего двора якобы подышать свежим воздухом.
В тот четверг Павла отпустили с работы на два часа раньше. На хлебозаводе ожидали доставку новой детали для печи, поэтому производство временно остановилось. Павел шёл домой, негромко напевая себе под нос, с пакетом мандаринов для Макара. Проходя мимо соседской машины, он неожиданно услышал знакомый голос матери. А следом — собственное имя.