— …Вот я ему и говорю: сынок, ты ведь света белого не видишь. А он в ответ: мама, всё хорошо. Да какое там хорошо, если от человека одни глаза остались?
— А жена его так дома и сидит? — поинтересовалась Нина Васильевна, щёлкая семечки и аккуратно ссыпая шелуху в пакетик.
— Сидит, конечно. Уже третий год. То в наушниках, то за ноутбуком. Я на днях зашла, а малыш совершенно один по полу ползает. В декрете ведь можно до трёх лет находиться. А потом, глядишь, второго родить соберётся — и ещё на три года дома останется.
— Ох, сейчас молодёжь вся такая, — поддержала Любовь Петровна. — У меня невестка тоже…
— Да я вовсе не против внука! — перебила её Марина Анатольевна. — Макарчик у нас замечательный, просто сокровище. Но ведь Павлик всё на себе тянет. Коммунальные платежи, ремонт ванной никак закончить не могут, с машиной постоянно что-нибудь случается. А она знай себе дома сидит. Ленивая она, вот что я вам скажу. Симпатичная, спору нет, только ленивая.
Павел осторожно поставил пакет с мандаринами на капот стоявшей рядом машины. Несколько мгновений постоял неподвижно, а затем направился прямо к скамейке.
— Добрый вечер.
Нина Васильевна так и замерла с семечкой возле губ. Любовь Петровна внезапно обнаружила что-то чрезвычайно интересное на носках собственных сапог.
— Павлик… — мать растянула губы в неуверенной улыбке. — А почему ты сегодня так рано?
— Производство остановилось. И, пожалуй, очень вовремя. Мама, давай-ка я объясню тебе, каким образом я якобы всё один тяну.
Он не повышал голоса. Говорил спокойно и негромко. И именно эта спокойная уверенность заставила соседок остаться на местах.
— Я каждое утро поднимаюсь в шесть. А Лиза — в половине пятого. К тому моменту, когда я умываюсь, она успевает приготовить завтрак, собрать мне обед на работу и выполнить половину бухгалтерского отчёта. Она ведёт бухгалтерию четырёх клиентов. За прошлый месяц заработала лишь немного меньше меня. И то исключительно потому, что Макар болел, а она ночами почти не спала. Наш сын всегда чистый, накормленный, ухоженный и уже разговаривает целыми предложениями. А когда я возвращаюсь домой в десять вечера, меня ждут горячий ужин и женщина, которой действительно интересно, как прошёл мой день.
— Павлику, да я ведь совсем другое имела в виду… Я же о тебе беспокоюсь…
— Лиза — лучшая жена, какую только можно пожелать. Она моя поддержка, мама. В декрете она будет находиться столько, сколько потребуется. А если сама захочет, может вообще не выходить на обычную работу. Это касается только нас двоих, и решать мы будем вместе, без посторонних советов.
Марина Анатольевна попыталась что-то сказать, но сын продолжил прежде, чем она успела произнести слово.
— А если тебе действительно настолько меня жалко, помочь совсем несложно. Приготовь что-нибудь вкусное. Позвони заранее, предупреди о своём визите и принеси нам еду. Или забери Макара на прогулку в парк на пару часов. Хоть каждый день забирай. Только почему-то на это у тебя времени никогда не находится. А на то, чтобы сидеть здесь и обсуждать мою жену, времени хватает.
Он повернулся к соседкам и вежливо кивнул:
— Хорошего вам вечера.
Павел забрал с капота мандарины и скрылся в подъезде. Дверь за ним громко захлопнулась. На скамейке надолго установилась непривычная тишина. Нина Васильевна даже перестала щёлкать семечки и ссыпала оставшиеся обратно в карман пальто.
Когда Павел вернулся, Лиза как раз мыла посуду. Он неслышно подошёл к ней сзади и крепко обнял. Долго стоял так, ничего не говоря, прижавшись щекой к её волосам.
— Ты чего? На заводе что-нибудь случилось?
— Нет, ничего не произошло. Просто хочу сказать тебе спасибо.
— За что это?
— За всё, родная.
Она повернулась к мужу и внимательно заглянула ему в глаза. Что-то необычное в его взгляде Лиза заметила, но расспрашивать не стала.
В эту минуту из комнаты выбежал Макар. Увидев мандарины, он издал такой восторженный крик, что его наверняка услышали во всех соседних квартирах. Павел и Лиза одновременно рассмеялись.
В ту ночь Марина Анатольевна никак не могла уснуть. Она лежала в темноте, разглядывая светлую полоску от уличного фонаря на потолке, и почему-то вспоминала давно минувшие годы.
В памяти возникла она сама, совсем молодая, с маленьким Павликом на руках. Как однажды стояла в ванной, специально открыв кран, чтобы шум воды заглушал её рыдания.
Тогда её свекровь, Анна Петровна, точно так же собиралась с соседками и жаловалась, какая же ленивая жена досталась её сыну. Потом без всякого предупреждения являлась в квартиру, заглядывала в кастрюли и придиралась, что борщ недостаточно красный.
В те времена Марина дала себе твёрдое обещание: никогда не превращаться в такую свекровь.
А теперь сама поступала точь-в-точь как Анна Петровна.
Марина Анатольевна поднялась с постели, зажгла на кухне свет и достала из морозильной камеры ягоды, которые заготовила ещё в июле.
В воскресенье вечером у Лизы зазвонил телефон. Увидев имя на экране, она даже перечитала его дважды. Свекровь прежде никогда не звонила ей сама.