На лавочке возле Вириного подъезда сидела незнакомая женщина в синем берете. На коленях она держала сумку так бережно, словно внутри находилось что-то живое.
Віра заметила её ещё у арки, но сначала прошла мимо. В голове и без того было слишком много забот.
До подъезда оставалось около десяти шагов, когда она остановилась.
Октябрьский вечер. Почти девять часов. Мелкий дождь, из-за которого не хотелось раскрывать зонтик, но куртка уже промокла насквозь.
А женщина всё сидела.
Без зонта.
Судя по каплям на берете, она находилась здесь уже давно.
— Вы кого-то ждёте? — спросила Віра.
Женщина подняла голову.
Ей было около восьмидесяти. Из-под берета выбивались аккуратно уложенные седые волосы, пальто было застёгнуто на все пуговицы, а шарф заправлен так тщательно, будто она собиралась в школу.
— Сестру, доченька. Но, наверное, уже не дождусь.
В тот день Віра и сама чувствовала себя человеком, которого никто не ждал.
В три часа дня у неё было собеседование на должность заведующей складом в оптовой компании на окраине города.
Восемнадцать лет Віра проработала на мебельной фабрике. Она знала каждую полку, каждую накладную и могла с закрытыми глазами сказать, где лежат мебельные петли, а где фурнитура для кухонных гарнитуров.
Но фабрику продали.
Новый владелец привёл своих сотрудников, и Віра уже четвёртый месяц ходила по собеседованиям.
На этот раз её принимал вежливый молодой человек в свитере с оленями. Он внимательно слушал, кивал, а потом спросил, умеет ли она работать в какой-то программе, название которой Віра даже не смогла запомнить.
— Научуcь, — ответила она. — Я быстро осваиваю новое.
— Конечно, — улыбнулся он. — Мы вам позвоним.
Віра прекрасно знала, что обычно означает эта фраза.
Её говорят, когда не хотят прямо произносить слово «нет».
Домой она добиралась на двух маршрутках. Смотрела на мокрые каштаны за окном и подсчитывала, сколько ещё семья сможет прожить на одну зарплату мужа.
Зимой сыну нужны были новые ботинки, а в ванной уже почти год протекал смеситель.
И тут она увидела эту женщину на лавочке.
— Меня зовут Ольга Валеріївна, — сказала незнакомка, когда Віра села рядом. — Я приехала к Тане, младшей сестре. У неё завтра день рождения, шестьдесят четыре года. Она сто раз приглашала меня, но я всё откладывала: то огород, то куры, то дом. А в этом году решила: всё, поеду. Одна, без предупреждения. Пусть будет сюрприз.
Она приоткрыла сумку.
Внутри, завёрнутый в полотенце с красными петушками, лежал пирог.
— С маком. Таня с детства его любит. Я испекла утром, ещё до рассвета, чтобы довезти тёплым. Но, наверное, уже остыл.
— А почему сестра не открывает?
— Вот и я не понимаю. Таксист привёз меня на Садовую, четырнадцать. Я позвонила в квартиру сорок два, а там какой-то молодой человек сказал, что никакой Татьяны не знает.
Ольга Валеріївна нахмурилась.
— Я подумала, может, Таня переехала в другой подъезд. Или я перепутала цифры. Вот и сижу, жду. Она ведь обычно вечером ходит в магазин.
— А позвонить ей нельзя?
Ольга Валеріївна достала из кармана маленький кнопочный телефон, который давно уже никто не выпускал, и показала тёмный экран.
— Разрядился ещё в автобусе. Я слушала радио, чтобы не скучать. Вот такой из меня путешественник.
Віра посмотрела на листок, который женщина держала рядом с телефоном.
На нём аккуратным почерком было написано:
«Садовая, 14, квартира 42».
Ниже находился номер телефона, наполовину размытый дождём.
Віра знала квартиру номер сорок два. Там жили молодые Кравчуки с близнецами, которые каждое утро топали над её головой.
Никакой Тани там не было.
— Пойдёмте ко мне, — предложила Віра и поднялась. — Вы согреетесь, поужинаете, мы зарядим телефон, а потом найдём вашу Таню. Не будете же вы сидеть здесь до утра.
— Ой, что вы, доченька. Мы совершенно не знакомы, а я ещё и на ночь к вам…
— Ольга Валеріївна, у меня на плите борщ. Вчерашний. А вы же знаете, что на второй день он вкуснее.
Женщина подумала несколько секунд, а затем осторожно встала, прижимая сумку к груди.
— Если вчерашний, тогда это действительно весомый аргумент.
Віра открыла дверь своим ключом.
В коридор сразу выглянул Игорь — в домашней футболке и с полотенцем на плече.
— Ты почему так долго… — начал он, но замолчал.
Из комнаты появился пятнадцатилетний Костя. Он сдвинул наушники на шею и тоже застыл.
Они оба смотрели на маленькую женщину в синем берете так, словно Віра привела в дом не человека, а циркового медведя.
— Это Ольга Валеріївна, — спокойно объяснила Віра, снимая мокрую куртку. — Она поужинает с нами.
Затем она повернулась к сыну:
— Костя, поставь чайник.
И к мужу:
— Игорь, достань с балкона табуретку.
Пауза длилась ровно столько, сколько Игорю понадобилось, чтобы посмотреть на жену и всё понять без слов.
За двадцать лет брака он видел этот взгляд всего несколько раз.
Спорить с ним было бессмысленно.