Первое, что Елена увидела, открыв входную дверь, — кроссовки Артёма. Один валялся прямо посреди прихожей, а второй каким-то образом оказался на пуфике, причём подошвой вверх. С него на светлую обивку медленно стекала октябрьская грязь.
Елена отряхнула мокрый зонт, поставила сумку и направилась на кухню. Утром Максим сам вызвался заехать за продуктами после работы: «Скинь мне список, всё куплю». Она отправила список в девять утра. В ответ получила значок с поднятым большим пальцем.
В холодильнике обнаружились только кетчуп, наполовину пустая баночка горчицы и одинокое яйцо в большом пластиковом лотке. В мойке громоздились сковорода с остатками вчерашней гречки, четыре кружки, тарелка с присохшим сыром и ложка Артёма с маленьким динозавром. Та самая, которой он пользовался ещё в детском саду и с которой категорически отказывался расставаться, хотя уже учился в четвёртом классе.
— Мам, а что мы сегодня будем есть? — Артём выглянул из своей комнаты. — Папа сказал, что ты вернёшься и что-нибудь приготовишь.
Максим устроился на диване с ноутбуком и увлечённо смотрел обзор очередного футбольного тура.
— Максим, а где продукты?
— А, продукты… — Он даже головы не повернул. — Совсем вылетело из головы. Честно. На работе такой завал был. Закажи доставку.
— Я ведь утром тебя попросила. И я тоже сегодня работала. И тоже поднялась в семь утра.
— Лен, только не начинай. Я весь день на складе провёл. Можно мне хотя бы полчаса спокойно отдохнуть?
— А мне когда отдыхать?
Он прибавил громкость.
Не назло. Просто Максим всегда поступал именно так, когда разговор становился неприятным. Словно футбольный комментатор был способен заглушить любую проблему и решить её вместо него.
Елене исполнилось тридцать пять. Двенадцать лет она прожила с Максимом, и первые годы их совместной жизни до сих пор вспоминались ей с теплотой. Тогда всё казалось удивительно простым и счастливым: они снимали маленькую однокомнатную квартиру на Вишенке, ездили с палаткой в Карпаты, смеялись над пустяками и строили планы.
После рождения Артёма семейная жизнь постепенно изменилась. Причём настолько незаметно, что Елена даже не могла вспомнить, когда именно это произошло.
Ребёнок, готовка, стирка, школьные собрания, запись к врачам, выбор подарков родственникам и организация дней рождения стали исключительно её заботами. А за Максимом закрепилась работа.
Никакого семейного соглашения на этот счёт они не заключали. Всё сложилось само собой.
Пока Елена находилась в декретном отпуске, такое распределение обязанностей ещё казалось справедливым. Но последние пять лет она работала администратором в стоматологической клинике.
Её день состоял из бесконечных телефонных звонков, составления расписаний для врачей, общения с тревожными пациентами, работы с кассой и подготовки отчётности. Домой она возвращалась примерно в половине седьмого.
И сразу заступала на вторую смену.
Только за неё никто не платил, никто не благодарил и никто даже не интересовался, остались ли у неё силы.
В последние месяцы ссоры случались едва ли не каждую неделю. Сначала Елена пыталась спокойно объяснять, что ей тяжело. Потом стала просить о помощи. Позже срывалась на крик, и после каждого такого разговора ей самой становилось противно от собственного голоса.
Максим в ответ либо отмалчивался, либо произносил привычное: «Хорошо, хорошо».
А на следующий день всё повторялось.
Родители Елены жили в Измаиле, почти за пятьсот километров. Мать звонила по воскресеньям и неизменно спрашивала:
— Ну как вы там, доченька?
— Всё хорошо, мам.
А что ещё можно было сказать человеку, который всё равно не сможет приехать и помочь? Только начнёт волноваться, переживать и до утра не сомкнёт глаз.
В тот вечер Елена закрылась в ванной, пустила воду, чтобы Артём ничего не услышал, и присела на бортик.
Слёзы хлынули неожиданно. Сразу, без предупреждения, словно внутри наконец прорвалась давно сдерживаемая плотина.
Она машинально листала телефонную книгу, сама не понимая, кому собирается звонить.
И вдруг остановилась на контакте «Тамара Павловна».
Со свекровью Елене повезло настолько, что подруги иногда даже сомневались в правдивости её рассказов.
Двенадцать лет назад она впервые приехала знакомиться с матерью Максима. Долго искала нужный дом под проливным дождём и к моменту встречи промокла насквозь.
Тамара Павловна, бывшая учительница украинской литературы, открыла дверь, посмотрела на мокрые балетки девушки и вместо приветствия решительно произнесла:
— Так, сначала ноги согреем, а знакомиться будем потом.
Через минуту она принесла шерстяные носки.
Серые, с красной полосочкой.
Елена хранила их до сих пор.
За все годы Тамара Павловна ни разу не учила невестку правильно варить борщ или воспитывать сына. Не вмешивалась в семейные решения, не давала непрошеных советов.
Она могла позвонить без всякого повода, просто чтобы поделиться впечатлениями о недавно прочитанной книге. Могла забрать Артёма к себе на выходные, если Елена заболевала.