— А вы, дядя Василий, здесь кем работаете? Батраком или уже хозяином себя почувствовали? — Олег стоял посреди заснеженного двора, засунув руки в карманы дорогой куртки.
Шестидесятитрёхлетний Василий Андреевич неторопливо опустил топор. Он как раз колол берёзовые дрова возле старого кирпичного дома Анны Семёновны.
— Какой же из меня батрак, Олег? Матери твоей помогаю. Видишь, дрова заканчиваются.
— А я вас об этом просил? — Олег усмехнулся. — Или вы теперь здесь без разрешения хозяйничаете?
Василий промолчал. Только снял рукавицу и вытер вспотевший лоб.
А Анна Семёновна, вышедшая на крыльцо с ведром, ещё не подозревала, что через несколько минут родной сын произнесёт такие слова, после которых она впервые за много лет даже не захочет пригласить его к столу.
Деревня Калиновка была совсем небольшой. Когда-то здесь работали ферма, школа и магазин, но теперь осталось всего двадцать семь жилых домов. Зимой людей становилось ещё меньше: одни перебирались к детям, другие уезжали к родственникам в город.
Дома здесь были преимущественно кирпичные, небольшие, с деревянными верандами, старыми заборами и садами, которые каждую весну утопали в белоснежном цвету.
Анне Семёновне исполнилось шестьдесят. Она одна жила в родительском доме из красного кирпича, который когда-то вместе с мужем облицевала светлой плиткой. Четыре года назад супруга не стало. С тех пор женщине пришлось многому научиться самостоятельно.
Она носила воду из колодца, вскапывала огород, расчищала снег. Однажды даже попыталась подпереть покосившийся забор доской, пока сосед не заметил её стараний.
Соседом этим был Василий Андреевич. Его дом находился через три двора, ближе к лесу. Мужчина жил один уже шесть лет. Когда-то жена уехала к сестре в другой город, а позднее их дороги окончательно разошлись. Детей у них не было.
Раньше Василий работал трактористом, затем слесарем в районном центре, а теперь находился на пенсии.
Руки у него были большие, натруженные, с огрубевшими пальцами. Зато этими руками он умел делать практически всё.
Впервые Василий пришёл к Анне весной, заметив, как она безуспешно пытается починить калитку.
— Анна, да ты же её наоборот прикручиваешь! — крикнул он через забор.
— А ты не смотри! — отозвалась женщина. — Лучше подскажи, чем эту петлю закрепить!
Василий рассмеялся, сходил домой за инструментами и за полчаса привёл калитку в порядок.
В благодарность Анна вынесла ему чай и тарелку блинов с яблоками и грецкими орехами.
— Угощайся. Это моё фирменное блюдо. Покойный муж говорил, что за такие блины можно и второй дом построить.
— Тогда я ещё и калитку покрасить могу, — пошутил Василий.
С того дня он стал чаще заглядывать к соседке.
То водосточную трубу прочистит, то дверь на веранде подправит, которую каждую зиму перекашивало. Летом починил старую скамейку под яблоней. Осенью помог перенести картошку в погреб, а потом заменил две сгнившие доски на ступеньках.
Анна никогда не считала, что он обязан работать бесплатно. Пыталась заплатить, но Василий неизменно отказывался.
— Лучше своих блинов напеки. Вот это будет настоящая плата!
И она пекла.
Иногда приносила ему борщ в банке, вареники или домашние пирожки с фасолью.
А Василий делал вид, что возмущается:
— Анна, я тебе всего одну петлю прикрутил, а ты меня уже неделю кормишь!
Женщина смеялась.
Так незаметно пролетели почти два года, за которые два одиноких человека стали друг другу по-настоящему близкими.
Они привыкли к обществу друг друга. Василий приходил по вечерам пить чай, иногда они вместе смотрели телевизор.
Анна рассказывала о молодости, о работе в сельской библиотеке, о сыне Олеге, которым когда-то очень гордилась.
Олегу было тридцать семь. Он жил в городе, в сорока километрах от деревни, работал руководителем отдела в торговой компании. У него были жена и десятилетняя дочь.
К матери приезжал редко.
Звонил немного чаще, но разговоры обычно длились всего несколько минут.
— Мам, у тебя всё нормально?
— Нормально, сынок. А у тебя как?
— Работы много. Ладно, потом перезвоню.
На этом разговор заканчивался.
Анна никогда не жаловалась. Наоборот, постоянно оправдывала сына.
— У него ответственная работа, Василий. Семья, ребёнок. Не может же он каждую неделю сюда ездить.
Василий молча соглашался.
Однажды осенью, когда они вместе убирали опавшие листья, Анна задумчиво произнесла:
— Знаешь, Василий, Олег ведь раньше совсем другим был. Маленьким всё за мной ходил. Я в огород — и он следом. Я бельё развешиваю — он прищепки подаёт. А теперь даже поговорить с ним не о чем. Вечно куда-то торопится.
— Взрослые дети все куда-нибудь спешат, — ответил Василий.
— Но у тебя ведь своих нет.
— Нет. Зато на других смотрю. Вижу, как бывает.
Анна больше ничего не сказала.
В то февральское утро мороз доходил почти до пятнадцати градусов. Толстый слой снега покрывал крыши, берёзы и старые заборы.
Василий пришёл к Анне около девяти часов.