На третий день стиральная машина вдруг издала протяжный недовольный сигнал, а на дисплее загорелась ошибка «Е21». Евгений присел перед ней, несколько раз постучал пальцем по экрану, словно пытался оживить остановившиеся часы, и крикнул в коридор:
— Ритка! Ты не знаешь, где инструкция от этой стиралки?
— Откуда мне знать? — донёсся с кухни голос сестры. — У мамы спроси.
Мама знала абсолютно всё. Где хранится инструкция к стиральной машине, каким порошком стирать белые вещи, а каким цветные, когда передавать показания счётчиков и почему в морозильной камере обязательно должна лежать пачка вареников на всякий случай.
Вот только самой мамы уже третий день не было дома.
Евгений сфотографировал высветившуюся ошибку и отправил снимок матери. Через некоторое время возле сообщения появилась отметка о прочтении. Но ответа так и не последовало.
В квартире было промозгло и неуютно. Стоял сырой октябрьский холод: отопление ещё не включили, а за окнами с самого утра моросил мелкий дождь. Рита устроилась на кухне в маминой кофте, которую сняла с крючка в прихожей, и безнадёжно разглядывала содержимое холодильника.
На верхней полке сиротливо лежал кусочек лимона на блюдце, а рядом стояла почти пустая баночка горчицы.
— Вареники закончились, — сообщила девушка. — Хлеб тоже. Да и вообще есть практически нечего.
Евгений подошёл, заглянул через плечо сестры и захлопнул холодильник, словно надеялся, что после этого продукты каким-то чудом появятся сами.
— Да не могла она всерьёз взять и уехать, — повторил он уже во второй раз за последние дни. — Куда ей вообще ехать?
Ответ на этот вопрос брат и сестра получили тем же вечером. И, возможно, предпочли бы никогда его не узнавать.
Ирине исполнилось пятьдесят шесть лет. Днём она трудилась в книжном магазине, а вечером заступала на вторую смену — домашнюю. Причём эта вторая работа уже давно отнимала гораздо больше времени и сил, чем первая.
Десять лет назад, когда женщина осталась одна с двумя детьми-подростками, ей казалось, что трудности временные. Вот дети подрастут, начнут самостоятельно зарабатывать, устроят собственную жизнь — и тогда у неё наконец появится свободное время.
Дети действительно выросли.
Евгению было двадцать восемь. Он занимался настройкой компьютерных сетей в крупной компании и зарабатывал за месяц больше, чем мать за два.
Двадцатишестилетняя Рита работала менеджером в мебельном салоне, а каждую пятницу встречалась с подругами в кафе.
У обоих имелись собственные деньги, личные планы и ключи от квартиры.
Но свободного времени у Ирины так и не появилось.
Каждое утро она поднималась в шесть, чтобы приготовить Евгению овсяную кашу. Никакие другие завтраки сын категорически не признавал.
Для Риты мать раскладывала еду по контейнерам, потому что дочь постоянно жаловалась:
— Возле нашей работы совершенно негде нормально пообедать.
Ирина стирала, гладила рубашки, покупала продукты и следила, чтобы в ванной всегда были зубная паста и остальные необходимые мелочи.
Коммунальные платежи тоже оплачивала она. Из собственной небольшой зарплаты. Просто когда-то так повелось, и никто даже не подумал пересмотреть этот порядок.
На холодильнике под магнитиком в виде подсолнуха висела записка, исписанная её аккуратным мелким почерком:
«Евгению — пройти техосмотр до 20-го. Рите — напомнить о дне рождения Оли. Купить лампочку в коридор».
Формально никто не заставлял Ирину заниматься всеми этими делами.
Но и желающих взять на себя хотя бы часть забот почему-то не находилось.
В тот вечер она вернулась с работы значительно позже обычного. В магазине готовили квартальную отчётность, поэтому пришлось задержаться.
Тяжёлые пакеты с продуктами больно оттягивали руки. В кухонной раковине громоздилась гора грязных тарелок и чашек, оставшихся ещё после завтрака.
Рита лежала на диване, увлечённо листая что-то в телефоне. Евгений сидел в своей комнате в наушниках и играл в компьютерную игру.
Ирина поставила покупки на пол, вымыла руки и, даже не успев снять плащ, попросила:
— Риточка, помой, пожалуйста, посуду. Я сегодня совершенно без сил.
— Мам, ну я после работы вообще никакая, — протянула дочь, даже не подняв головы от экрана.
— А я, по-твоему, откуда сейчас вернулась?
Рита наконец оторвалась от телефона и посмотрела на мать с неподдельным удивлением.
— Мамочка, ну ты же всё равно дома!
Из комнаты показался Евгений. Видимо, услышал разговор даже сквозь наушники.
— Что у вас тут происходит? — поинтересовался он, переводя взгляд с матери на сестру и на переполненную раковину.
А затем усмехнулся:
— Мам, ну ты ведь сама любишь всё делать! Тебе всё равно никто не угодит так, как ты сама себе.
Ирина медленно взяла кухонное полотенце, сложила его пополам и аккуратно положила на стол, тщательно совместив уголки.
Она уже собиралась возразить, но неожиданно поняла, что больше не хочет ничего объяснять.
Всё это она говорила десятки, если не сотни раз.
На кухне.