Субботнее утро у нас всегда проходило по одному и тому же сценарию. Сергей готовил кофе в турке, потому что растворимый категорически не признавал, я подключала телефоны к зарядке, а потом мы хотя бы час спокойно сидели в гостиной, никуда не торопясь. За окном виднелся мокрый после ночного дождя двор, на столе лежала клеёнка с ромашками, которую я уже давно собиралась заменить, но постоянно находились дела поважнее.
Именно в то утро мне позвонила баба Люба, наша соседка по даче. Она вообще звонила нечасто и всегда говорила таким виноватым голосом, словно заранее извинялась за то, что решила побеспокоить.
— Ирочка, ты же знаешь, я не любительница сплетен. Но тут просто не могу промолчать. У вас на даче уже третью неделю какая-то женщина живёт. И мальчик с ней. Ключи у неё собственные, калитку открывает совершенно свободно, будто это её дом.
Я не произнесла ни слова, и соседка затараторила ещё быстрее:
— Я прямо спросила, кто она такая. А она мне отвечает: «Я Сергею не посторонняя». Представляешь, так и сказала! А мальчишка, Ирочка… Да он же на твоего Сергея похож как две капли воды! И брови такие же, и походка точь-в-точь — слегка переваливается с ноги на ногу.
Я медленно повернулась к мужу. Сергей сидел рядом, держа чашку кофе. Его пальцы так сильно стиснули её, что побелели.
— Спасибо, тётя Люба, — спокойно ответила я и опустила телефон на колени.
В комнате отчётливо раздавалось тиканье настенных часов. Они уже давно отставали на пять минут, но мы всё никак не собирались их настроить.
— Сергей, скажи мне, у кого ещё имеются ключи от нашей дачи?
— Ира… Послушай, я могу всё объяснить.
— Не здесь. Собирайся, поедем туда. Сам мне всё покажешь.
Всю дорогу мы ехали молча. Сергей дважды пытался заговорить, набирал полную грудь воздуха, но я каждый раз останавливала его жестом. Мне не хотелось выслушивать оправдания в автомобиле. Сначала я должна была всё увидеть собственными глазами.
Пока за окном тянулись поля, в моей голове один за другим всплывали подозрительные эпизоды последних недель. Словно бухгалтер, проверяющий отчёт, я мысленно сопоставляла факты.
Сентябрь. Сергей трижды в неделю задерживался «на объекте». Он строитель, поэтому подобные ситуации вполне могли случаться. Только раньше муж всегда предупреждал о задержках по телефону. А теперь возвращался поздно, молча, с опилками на брюках и сразу направлялся в душ.
Наша общая банковская карта. В прошлом месяце с неё исчезла определённая сумма, происхождение расходов которой я так и не смогла выяснить. Сергей объяснил: «Выдал бригаде аванс». Но я уже двадцать лет работаю с финансовыми документами и прекрасно представляю, как выглядят подобные выплаты. И уж точно они не напоминают покупки в деревенском магазине неподалёку от нашей дачи.
Выходные. «Съезжу порыбачить», — говорил муж. Однако ни разу не возвращался с уловом. Более того, даже удочки не брал. Они по-прежнему стояли за шкафом в прихожей, покрываясь пылью.
А ещё была детская шапочка. Синяя, с пушистым помпоном. Я обнаружила её в своей машине после того, как Сергей на несколько дней одолжил автомобиль. Тогда решила, что он просто подвозил кого-нибудь из коллег с ребёнком. Теперь воспоминание об этой шапке тяжёлым камнем лежало на душе.
Но существовало ещё одно обстоятельство, самое болезненное.
У нас с Сергеем так и не появились собственные дети. Мы пережили много лет надежд, разочарований и всего того, что наступает, когда надежда окончательно угасает. Со временем мы просто научились обходить эту тему молчанием.
«Мальчик похож на твоего Сергея как две капли воды».
Эти слова снова и снова звучали в голове.
Я смотрела в окно и считала придорожные столбы, лишь бы не расплакаться перед мужем.
Дача досталась Сергею от отца, Николая Ивановича. Вместе со свёкром мы когда-то высаживали здесь яблони. Он собственноручно выкопал и обустроил колодец, а возле крыльца до сих пор висело полотенце, которое вышивала ещё его мать. Николая Ивановича не стало полгода назад. Я любила его почти как родного отца. Для меня он всегда оставался образцом порядочности и честности.
Когда мы подъехали, калитка оказалась открытой. Во дворе мальчик лет девяти увлечённо гонял футбольный мяч. Заметив нашу машину, он бросил игру и радостно побежал навстречу.
— Дядя Серёжа! А вы краски привезли? Я уже все изрисовал!
Дядя. Не папа.
Я мысленно ухватилась за это обращение, словно утопающий за спасательный круг.
На крыльце появилась женщина. На вид она была немного старше меня, около пятидесяти. На ней красовался мой старый фартук, который годами висел на гвозде в летней кухне. Волосы аккуратно собраны, руки перепачканы мукой. Увидев меня, незнакомка резко остановилась.
Я смотрела на неё и никак не могла разобраться в собственных чувствах.
Потому что это лицо казалось удивительно знакомым.
Не сама женщина, а именно её черты. Густые широкие брови, небольшая ямочка на подбородке, особенный разрез глаз, из-за которого создавалось впечатление, будто человек слегка улыбается даже в серьёзные минуты.