За двадцать лет работы Лариса Николаевна успела узнать об этой компании больше, чем любой из её руководителей. Она помнила, какая ступенька на втором этаже жалобно скрипит под ногами. Знала, в каком кабинете даже в самые лютые морозы оставляют приоткрытой форточку. Могла безошибочно сказать, кто из начальников первым поздоровается при встрече, а кто пройдёт мимо, глядя сквозь человека, словно тот — прозрачное оконное стекло.
Теперь все эти знания остались в прошлом. Лариса Николаевна стояла на кухне и гладила одежду. За окном моросил промозглый октябрьский дождь, размывая на мокрых стёклах огни соседней многоэтажки.
— Ты там спину держи ровно, слышишь? — наставляла она, расправляя на гладильной доске рукав тёмно-синего платья. — И бокал бери за ножку, а не хватай всей ладонью, будто компот пьёшь.
— Мамочка, мне уже двадцать шесть! — рассмеялась София, сидевшая на табуретке. — Уж с бокалом я как-нибудь справлюсь.
— Конечно, справишься. А скажи-ка, фикус в приёмной ещё стоит?
— Стоит, куда ему деваться! Марьяна теперь за ним ухаживает. Я объяснила ей всё, как ты учила: поливать раз в неделю, обязательно отстоянной водой.
Лариса Николаевна довольно кивнула, словно услышала добрые новости о здоровье кого-то очень близкого.
В строительную фирму она устроилась ещё в те времена, когда та занимала всего половину этажа и занималась продажей квартир в единственном новом доме на городской окраине. Лариса мыла полы, вытирала пыль с подоконников, освобождала мусорные корзины от бумаг. Шли годы. Компания расширялась, строила новые жилые комплексы, открывала дополнительные офисы, меняла руководителей. А Лариса Николаевна продолжала каждое утро подниматься в половине пятого, потому что до остановки первой маршрутки приходилось идти через весь микрорайон.
Два года назад она всё-таки уволилась. Носить тяжёлые вёдра по четырём этажам стало невыносимо. Теперь женщина торговала в небольшом киоске возле остановки и говорила, что новая работа ей даже нравится: там хотя бы есть с кем поговорить.
София устроилась в ту же строительную компанию самостоятельно. Разослала резюме, успешно прошла два собеседования и получила должность аналитика в отделе продаж недвижимости. О том, что её мама раньше работала здесь уборщицей, девушка никому не рассказывала. И вовсе не из стыда. Просто на собеседованиях обычно не интересуются, кем работают родители.
Сегодня компания отмечала своё двадцатипятилетие. По этому случаю организовали большой банкет в ресторане, пригласили оркестр, подготовили торжественные выступления. Софии выделили место за главным столом по личному распоряжению владельца фирмы — Степана Викторовича.
Месяц назад девушка предложила ему интересную идею: продавать квартиры не с голыми стенами, а сразу с готовым ремонтом и разработанным дизайн-проектом. Чтобы покупатель мог получить ключи и буквально на следующий день перевезти мебель и личные вещи. Степан Викторович пришёл в восторг и назвал предложение Софии лучшей инициативой за весь год.
А вот директор компании, Андрей Максимович, узнал об этой идее последним. И такое положение дел его совершенно не устраивало.
Он терпеть не мог, когда подчинённые обращались к владельцу, минуя его кабинет.
Ресторанный зал украсили гирляндами из жёлтых кленовых листьев. Музыканты исполняли старые мелодии, под которые когда-то танцевали на свадьбах наши родители. Официанты едва успевали уносить пустые тарелки и подавать новые блюда.
Андрей Максимович чувствовал себя настоящим хозяином праздника. Высокий, представительный, с громким голосом и раскатистым смехом, заставлявшим оборачиваться гостей за соседними столиками. Он произносил тосты с таким артистизмом, что даже обслуживающий персонал невольно останавливался послушать.
Рядом сидела его супруга Инна в красивом изумрудном платье. В отличие от мужа, она почти весь вечер молчала.
Неделей раньше Андрей Максимович случайно услышал любопытную новость. Кто-то из бухгалтерии, наливая кофе, между делом обронил:
— А вы знаете, чья дочь эта София? Ларисина! Ну, помните нашу уборщицу?
Тогда директор лишь удивлённо приподнял брови. Ничего не ответил, но информацию запомнил.
После третьего тоста он направился к главному столу и демонстративно положил ладонь на спинку Софьиного стула.
— Ого! А это кто у нас здесь устроился? София, вы, случайно, столом не ошиблись? Здесь вообще-то руководство сидит.
— Меня пригласил Степан Викторович, — спокойно, хотя и негромко, ответила девушка.
— Пригласил, значит… — протянул Андрей Максимович, обводя присутствующих взглядом, словно собирался устроить представление. — А я ведь прекрасно помню вашу мамашу. Ларису. Она у меня под столом полы намывала, пока я важные совещания проводил.
И вдруг, совершенно бесцеремонно перейдя на «ты», он громко, так, чтобы слышал весь зал, произнёс:
— Твоя мать — уборщица! А ты решила, что достойна сидеть с нами за одним столом?!
У окна кто-то нервно хихикнул, но тут же осёкся. Даже барабанщик на мгновение потерял ритм.