Хризантемы простояли на подоконнике почти три недели.
В арендованной однокомнатной квартире не было подходящей вазы, поэтому Марьяна поставила цветы в трёхлитровую банку из-под маминых огурцов.
Белые, пышные, перевязанные золотой лентой ещё со дня свадьбы.
Каждое утро она меняла им воду и сама не могла объяснить, зачем продолжает это делать.
Возможно, потому что других подарков от родителей мужа не было.
А может, ей просто очень хотелось верить, что за этим букетом стоит хоть что-то, кроме равнодушия.
О цветах уже знали все.
На работе.
В подъезде.
Даже в киоске возле остановки, где Марьяна каждое утро покупала хлеб.
— Марьяночка, а это правда? — Татьяна отложила ножницы, которыми разрезала упаковочную ленту, и посмотрела на неё поверх очков. — Говорят, свёкры подарили тебе только цветы?
Марьяна аккуратно приклеила накладную к коробке и разгладила её ладонью.
— Правда.
— Не может быть. У них ведь денег достаточно. Три магазина строительных материалов держат, весь город покупает у них плитку и сантехнику. Я думала, они хотя бы ключи от квартиры подарят. Или машину.
— Хризантемы, — спокойно повторила Марьяна. — Белые.
Татьяна хотела задать ещё один вопрос, но посмотрела на лицо подруги и промолчала.
От этого молчания Марьяне стало даже тяжелее, чем от расспросов.
В тот день на почте был настоящий хаос.
Люди шли один за другим, на стойке скапливались посылки, телефон не переставал звонить.
Марьяна была этому рада.
Пока считаешь сдачу, ищешь коробки на полках и объясняешь клиентам правила отправки, некогда думать.
Но мысли всё равно возвращались.
Она вспоминала день свадьбы.
Её мама подошла к молодожёнам с конвертом.
Чтобы собрать эту сумму, она сама вырастила телёнка, весной продала его, а потом ещё полгода откладывала часть пенсии.
Мама хотела, чтобы в конверте было не стыдно подарить.
Кроме денег, она принесла вышитый рушник. Всю зиму сидела над ним вечерами под настольной лампой, потому что при верхнем свете уже плохо различала крестики.
Тётушки из деревни подарили молодым подушки, одеяло и мультиварку.
Даже двоюродный брат, который сам едва сводил концы с концами, приехал с конвертом.
А Елена Сергеевна и Валентин Петрович появились последними.
Свекровь была в бежевом костюме.
Она протянула Марьяне букет белых хризантем, ровным голосом сказала:
— Поздравляем.
И за весь вечер больше ни разу не обратилась к невестке.
Ушли они ещё до того, как подали торт.
Костя тогда нервно пошутил, что родителям рано утром нужно на работу.
Гости улыбнулись.
Но Марьяна заметила, как её мамины тётушки переглянулись.
Вечером она всё-таки не выдержала.
— Татьяна сегодня спрашивала меня про букет. Уже вся почта знает, Костя. Мне людям в глаза неловко смотреть.
Костя разувался в коридоре и даже не поднял головы.
— Пусть говорят. Какая нам разница?
— Тебе, может, и никакой. А мне есть разница. Твоя мама всё сделала специально. Она хотела показать всем, что я для вашей семьи никто.
Костя выпрямился.
Несколько секунд стоял молча.
Спорить он не стал.
Потому что сам прекрасно понимал, что произошло.
На следующий день Костя поехал к родителям.
Их дом находился на окраине города, за высоким забором с автоматическими воротами.
Мать встретила его в шёлковом халате и с лейкой в руках. Она как раз поливала большой фикус в гостиной.
— О, сынок. Какими судьбами?
— Мама, нам нужно поговорить.
— Ну, говори, — Елена Сергеевна поставила лейку на подоконник. — Только недолго. В двенадцать у меня маникюр.
— О свадьбе. О том, как вы с папой там себя повели.
— А что мы сделали? Пришли, поздравили, подарили цветы. Всё как у людей.
— Как у людей? — Костя почувствовал, что голос начинает срываться. — Все гости дарили деньги, технику, полезные вещи. Марьянина мама продала телёнка, чтобы собрать нам подарок. А вы принесли букет.
Мать пожала плечами.
— Мы никому ничего не должны. Мы тебя вырастили, выучили, поставили на ноги. По-моему, этого достаточно.
— Мама, это была моя свадьба. Один из самых важных дней в жизни!
— Пока единственный, — усмехнулась она.
Костя замолчал.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего особенного. Просто сегодня люди женятся, а через год могут разойтись. Не обижайся, сынок, я просто смотрю на жизнь трезво.
На шум из кабинета вышел Валентин Петрович.
В одной руке он держал планшет.
— Что у вас происходит?
— Костя недоволен, что мы подарили его жене цветы, — пожаловалась Елена Сергеевна.
— А что с цветами не так? Хороший был букет. Я сам выбирал.
— Пап, даже Марьянины родственники из деревни, которые полгода копили на подарок, принесли больше, чем вы.
Валентин Петрович спокойно положил планшет на журнальный столик.
— Мы не жадные, сын. Ты это прекрасно знаешь. Просто не видим смысла вкладывать деньги в человека, который нам не нравится.
Костя растерялся.
Он ожидал услышать оправдания, отговорки, разговоры о том, что родители забыли подарок дома.