В салоне красоты «Акварель» посетителей записывали по старинке — в толстую клетчатую тетрадь, которую администратор Неля держала возле кассы и никому не позволяла брать в руки. Все записи она делала синей ручкой. Только одно имя каждый раз обводила красным цветом.
«Лидия Борисовна, суббота, 10:00».
Иванна обратила на это внимание на третьей неделе работы, когда уже немного освоилась: запомнила, где хранятся чистые полотенца, какая краска заканчивается быстрее остальных и почему фен нельзя оставлять на полке возле окна. Как только в городе начинался мокрый ноябрьский снег, там сразу протекала крыша.
— А почему эта запись красная? — спросила девушка.
Неля оторвалась от тетради и посмотрела на Христину. Христина, заканчивавшая мыть раковину, в ответ взглянула на администратора. Обе странно улыбнулись.
— Давай ты ей расскажешь, — предложила Неля. — Всё-таки именно ты у нас пострадавшая сторона.
Историю Иванне поведали за чашкой чая в подсобном помещении. Подробностей в ней оказалось больше, чем в каком-нибудь многосерийном фильме.
Лидия Борисовна посещала «Акварель» уже седьмой год. Она была вдовой мужчины, которому когда-то принадлежали несколько магазинов строительных материалов в области. После смерти супруга ей достались сдаваемые квартиры в центре и большой дом с садом, где, по рассказам, росли розы человеческого роста. Иными словами, эта женщина могла позволить себе стричься в любом месте — хоть в самом дорогом столичном салоне, куда специально приезжают ради одной укладки. Однако она продолжала ходить сюда. Раз в месяц, в субботу, ровно к десяти утра.
И за все семь лет ни у одного мастера надолго не задержалась.
— Меня она довела всего за два посещения, — Христина задумчиво вращала ложечку между пальцами. — Я предлагаю ей оттенок краски, а она спрашивает: «Вы сами им когда-нибудь красились? Нет? Тогда почему рекомендуете его мне?» После этого я сидела здесь на перевёрнутом ведре и рыдала. Неля приносила мне салфетки.
— Приносила, — подтвердила администратор. — Целую упаковку израсходовали.
— До Христины её обслуживала Елена, — продолжила Неля. — В итоге поставила ультиматум: либо она, либо эта клиентка. Сейчас Лена работает в салоне при торговом центре. Говорит, там намного спокойнее.
Иванна слушала и чувствовала, как чай в её чашке становится холодным. Она уже понимала, к чему ведёт этот разговор.
— Следующий визит назначен на двадцать восьмое, — осторожно сказала Неля. — Мы тут с девочками подумали… Ты недавно работаешь, у тебя лёгкая рука и свежий взгляд…
— Просто никто из нас больше не согласен, — честно перебила её Христина. — Вот и вся причина.
Иванна могла сказать «нет». Но возможность отказаться и способность это сделать — далеко не одно и то же. В съёмной однокомнатной квартире её ждали девятилетний Матвей и пятилетний Захар. Хозяйка жилья ещё в сентябре предупредила, что после Нового года повысит арендную плату.
Салон, в котором Иванна работала до декрета, закрылся, пока она сидела с младшим сыном. Новое место женщина искала почти два месяца. За это время половина знакомых парикмахеров успела либо переехать, либо переквалифицироваться в мастеров маникюра.
— Хорошо, — наконец ответила она. — Записывайте ко мне.
Неля с облегчением выдохнула и потянулась за красной ручкой.
Двадцать восьмого числа с неба падал мокрый снег вперемешку с дождём. Лидия Борисовна появилась в девять пятьдесят. Позже Иванна узнала, что клиентка никогда не опаздывала, но и точно ко времени не приходила — только заранее. Высокая, с безупречно прямой спиной, в пальто оттенка кофе с молоком. Зонт она стряхнула прямо у входа, совершенно не обращая внимания на лежавший там коврик. На левом запястье женщины виднелись крупные мужские часы на кожаном ремешке, явно слишком большие для её руки.
Лидия Борисовна устроилась в кресле, встретилась с Иванной взглядом в зеркале и вместо приветствия поинтересовалась:
— Горячая вода сегодня есть? В прошлый раз она была такой же тёплой, как открытый бассейн в октябре.
— Сегодня горячая, — ответила мастер. — Если температура покажется неудобной, сразу скажите, и я отрегулирую.
— Обязательно скажу, можете не переживать.
И она действительно говорила. Сначала заметила, что Иванна слишком сильно давит пальцами на кожу головы. Потом объяснила, что полотенце нужно помещать под воротник, а не поверх него. Затем напомнила, что пробор у неё всегда находился слева и «устраивать эксперименты здесь не требуется». Иванна кивала, исправляла и продолжала молчать. Боковым зрением она заметила, как Христина у соседнего кресла намеренно замедлила сушку волос своей посетительнице, чтобы не пропустить ни слова.
Второе серьёзное замечание касалось расчёски. По словам Лидии Борисовны, зубьями такой величины впору расчёсывать лошадей. Иванна спокойно взяла другой инструмент.
Третья претензия прозвучала, когда мастер уже приготовила ножницы и отделила первую прядь.