В половине седьмого утра Инна Валерьевна гладила свой парадный костюм. Юля заметила это через приоткрытую дверь кухни и сразу догадалась: тихим сегодняшний день точно не будет.
Тёмно-синий двубортный жакет хранился в шкафу под чехлом столько, сколько Юля себя помнила. Бабушка доставала его только по особым случаям. Надевала на выпускные вечера, когда ещё преподавала в школе. Ходила в нём на юбилей подруги Лидии. А однажды, в сентябре, пришла в нём на посвящение Юли в студенты. Теперь жакет был аккуратно разложен на гладильной доске, а утюг сердито шипел, выпуская пар сквозь влажную марлю.
— Ба, ты куда-то собираешься?
— Завтракай. Овсянка стоит на плите, я добавила туда тёртое яблоко.
— Бабушка…
Инна Валерьевна подняла рукав к окну, внимательно осмотрела оставшуюся складку и лишь после этого ответила:
— Пойдём вместе. Мне нужно зайти в твой колледж.
Юля так резко поставила чашку, что чай выплеснулся на клеёнку с нарисованными лимонами.
Всё произошло накануне, во время третьей пары.
Юля училась на первом курсе колледжа по специальности «Бухгалтерский учёт». Из деревни она переехала к бабушке. Мама уже третий год трудилась в Польше на фабрике по упаковке грибов и копила деньги на отдельную квартиру. Пусть небольшую и однокомнатную, зато собственную. Каждое воскресенье мама звонила по видеосвязи и неизменно задавала два вопроса: «Как учёба? Тебя никто не обижает?» Юля всякий раз уверяла, что у неё всё хорошо.
В целом так и было. Если не считать Ганну Сергеевну.
Высшая математика не давалась Юле с первых занятий. Не из-за недостатка старания. Просто в их сельской школе два года не было учителя математики, поэтому материал им кое-как объясняла биологичка. После первой же контрольной Ганна Сергеевна поняла, насколько велики Юлины пробелы. Казалось, именно это раздражало преподавательницу сильнее всего.
Фамилию «Мельничук» она произносила с тяжёлым вздохом, словно даже выговорить её было утомительно. За один и тот же ответ Юле ставила тройку, а Виктории Гнатюк с первой парты — четвёрку. Однажды при всей группе поинтересовалась, есть ли в их деревне хотя бы интернет, добавив, что по уровню подготовки заметно его отсутствие.
Юля терпела. Умение молчать она освоила давно.
Вчера Ганна Сергеевна вызвала её к доске решать пример с производной. Первые строки Юля написала правильно, но затем перепутала знак, и дальнейшее решение рассыпалось. Она стояла, сжимая пальцами кусочек мела, понимала, что допустила ошибку, но никак не могла её отыскать.
Ганна Сергеевна шумно выдохнула, сняла очки и положила их поверх журнала.
— Садитесь, Мельничук. Только ответьте честно: вы вообще понимаете, куда поступили? Хотя о чём я спрашиваю… Мать уехала на заработки, ребёнка оставили с бабушкой-пенсионеркой. Откуда в такой семье взяться способностям? За двадцать лет работы я ни одной отличницы из подобных семей не встречала. Не мучайте себя и меня. Лучше идите работать продавщицей — там вся математика сводится к тому, чтобы правильно дать сдачу с двухсот гривен.
С последних парт донёсся чей-то смешок. Остальные старательно рассматривали свои тетради. Даже Вика Гнатюк не оторвалась от маникюра.
Юля вернулась на место. Досидела до конца занятия и переписала с доски каждую строчку. После звонка она не пошла к трамваю, потому что там могла встретить одногруппниц. Вместо этого сорок минут добиралась домой пешком под холодной ноябрьской моросью. Старые кроссовки быстро промокли и хлюпали при каждом шаге.
Первым делом бабушка обратила внимание на обувь. Мокрые кроссовки, покрытые тёмными разводами, стояли не на полке, а посреди коврика в прихожей, будто Юля сбросила их на бегу.
Инна Валерьевна ни о чём не стала расспрашивать. Она вскипятила воду, вынула из холодильника пирог и села напротив внучки. Юля выдержала не больше двух минут. Потом пересказала случившееся слово в слово. Услышанные фразы всю дорогу крутились у неё в голове и успели затереться, словно старая монета.
Бабушка слушала, сложив руки на столе. Ни разу не перебила, не всплеснула руками и не стала возмущаться. Когда рассказ закончился, она задала единственный вопрос:
— Как её полное имя?
— Остапенко Ганна Сергеевна.
— А выглядит она как?
Юля удивилась, но описала преподавательницу: невысокая, светловолосая, коротко подстриженная, а возле левой брови маленький шрам, похожий на след от ветрянки.
Инна Валерьевна молча кивнула и больше к разговору не возвращалась. Поинтересовалась, выполнено ли задание по английскому, напомнила позвонить маме, а вечером вместе с Юлей посмотрела сериал.
Около часа ночи девушка проснулась от скрежета табурета по полу в коридоре. Выглянув из комнаты, она увидела бабушку возле антресолей. Инна Валерьевна стояла на табуретке в старом халате и очках на цепочке, осторожно снимая большую картонную коробку из-под телевизора. На её боку маркером было написано: «2000–2003».
— Ба, что ты там делаешь среди ночи?
— Ложись спать, — ответила бабушка. — Мне нужно кое-что найти.