— Мам, на нашей даче посторонние! Ты меня слышишь? Какая-то женщина копает яму возле забора!
Олег кричал настолько громко, что Нина Васильевна отодвинула телефон от уха и посмотрела на него, словно на будильник, внезапно зазвонивший воскресным утром.
— Слышу, сынок. Только не кричи.
— Как тут не кричать?! Ключ не подходит! Замок поменяли! А на наших качелях сидит какой-то мальчишка!
Олег стоял перед калиткой, держа в одной руке ведро с замаринованным мясом, а в другой — телефон. Позади него в машине с открытыми дверями Юля пыталась успокоить детей, уже второй раз спрашивавших, почему все остаются на улице. День обещал быть жарким, а поездку на шашлыки семья планировала ещё со среды.
Тем временем за оградой женщина в соломенной шляпе спокойно размечала колышками будущую грядку вдоль сетки. Услышав, с кем разговаривает Олег, она выпрямилась и громко произнесла:
— Передавайте Нине Васильевне привет! Скажите, что мы уже сажаем малину!
Олег сглотнул.
— Мам, эта женщина утверждает, что купила у тебя дачу.
— Всё верно, купила, — спокойно подтвердила Нина Васильевна. — Ещё в мае. Хорошая семья: Оксана, Руслан и двое детей.
На другом конце повисла тишина.
— Ты продала дачу?
— Продала.
— И никому об этом не сообщила?
— Покупателям сообщила. Риелтору тоже. И нотариус был в курсе.
— Мам, ты сейчас издеваешься?
— Нет. Ты спрашиваешь, а я отвечаю.
Она сидела на скамейке под навесом. Рядом с её ногами стоял пакет с персиками, которые она утром купила на рынке. Фрукты пахли так сладко, что хотелось немедленно съесть один, даже не помыв. Впереди, между полосатыми пляжными зонтами, переливалось море. Кто-то тащил к воде огромного надувного крокодила, а кто-то громко спорил из-за шезлонга.
— Что это у тебя там шумит? — насторожился сын.
— Море.
— Какое ещё море?
— Самое обычное, солёное. Я сняла здесь квартиру до конца лета.
Олег замолчал так надолго, что мать даже посмотрела на экран, проверяя, не прервалась ли связь.
— Значит, ты продала нашу дачу и уехала отдыхать к морю, — наконец медленно проговорил он, будто надиктовывал важный документ.
— Мою дачу, Олег.
— Нашу! Мы там выросли!
— Выросли. Примерно тридцать лет назад. Только документы всё это время были оформлены на меня. Скажи, в какой момент дача стала вашей? Наверное, я что-то пропустила.
— Не придирайся к словам.
— Я не придираюсь. Мне действительно интересно.
Он тяжело выдохнул в трубку — точно так же, как в детстве, когда его звали с улицы садиться за уроки.
— Ты могла хотя бы посоветоваться с нами.
— Могла.
— И что?
— Не захотела.
Из-за забора снова раздался голос женщины в шляпе — теперь она спрашивала что-то про лопату. Один из Олеговых детей начал плакать.
— У меня мясо замариновано, — произнёс он уже совсем другим, растерянным тоном. — Целых три килограмма.
— Юля прекрасно готовит его в духовке, — подсказала мать. — Возвращайтесь домой, сынок. Если захочешь, вечером позвонишь.
Инна позвонила спустя двадцать минут. Очевидно, Олег набрал сестру сразу, как только сел в машину.
— Мам, это правда?
— Если ты спрашиваешь о даче, то правда.
— Ты серьёзно решила всё самостоятельно?
— А кто должен был принимать решение вместо меня?
В трубке что-то звякнуло. Дочь всегда начинала переставлять предметы на кухонном столе, когда нервничала.
— Но участок там большой. Дом утеплён, вода проведена. Такая недвижимость сейчас дорого стоит.
— Я успела это заметить.
— И за какую сумму ты…
— Инна, ты можешь хотя бы пять минут поговорить со мной как дочь, а не как специалист по недвижимости?
— Я всего лишь спрашиваю.
— А я всего лишь отвечаю: продала за хорошие деньги.
— И что теперь делать нам? Данила собирался провести там целую неделю в июле.
— Снимите загородный дом. Сейчас предложений предостаточно.
— Мам, это совсем другое.
— Согласна, — ответила Нина Васильевна. — Совсем другое.
Инна ненадолго умолкла, а потом спросила тихо, уже без прежнего интереса к деньгам:
— Тебе хотя бы не жалко?
На этот вопрос Нина Васильевна ответила не сразу.
Ей было жалко. Только вовсе не досок, забора или грядок.
Дачу они приобрели вместе с Николаем, когда Олегу исполнилось одиннадцать лет, а Инне — восемь. В то время на участке стоял сборный домик с перекошенным крыльцом. Водопровода не было, электричество отключалось при каждом сильном ветре, а от автобусной остановки приходилось идти около двадцати минут, неся тяжёлые сумки в обеих руках.
Детей подобные неудобства совершенно не беспокоили. Они носились по участку босиком, ели прямо с грядки плохо вымытую клубнику с песком и каждый вечер выясняли, кому первому качаться. Качели Николай закрепил на толстой ветке ореха в самое первое лето, а позднее дважды менял на них верёвки.
Почти всё на даче он сделал своими руками: поставил новый забор, пристроил веранду, собрал теплицу, позднее провёл в дом воду и заменил старую проводку. С каждым годом жить там становилось комфортнее. Но одновременно хозяйство требовало всё больше сил и внимания.