Перфоратор Сергею одолжил напарник по смене. Вместе с инструментом он дал и совет:
— Только после десяти не работай, иначе соседи тебя живьём съедят.
Сергей кивнул, принёс чемоданчик домой, поставил возле двери и посмотрел на календарь, висевший на холодильнике. Двадцать первое июля было дважды обведено красным маркером. До этой даты оставалось двенадцать дней, а с хлебозавода Сергей возвращался только в половине седьмого.
Выходило, что до десяти вечера он не успевал практически ничего.
Настя уехала в деревню к бабушке Ганне. Это было первое лето, когда чемодан для неё Сергей собирал самостоятельно: положил купальник, панамку, книгу из списка для чтения на каникулах и зарядное устройство от телефона. О зубной щётке вспомнил уже на автостанции и купил новую в ближайшем киоске — розовую, с каким-то мультяшным котом на ручке. Настя сначала посмотрела на щётку, потом на отца, но ничего не сказала. Лишь обняла его крепче обычного.
— Сергей, ты хоть немного отдохни, — сказала тёща по телефону тем же вечером. — Я ведь по голосу слышу, что ты совсем не спишь.
— Отдохну, мама.
Но отдыхать Сергей не собирался.
Тетрадь он обнаружил совершенно случайно. Перед отъездом убирал Настин письменный стол, вытаскивал из ящиков фантики, поломанные карандаши и какие-то наклейки. Из стопки бумаг выпала старая тетрадь по математике за четвёртый класс. Её последняя страница была разрисована цветными карандашами.
На рисунке изображалась комната. С окном, стрелками и пояснениями, написанными детским почерком, в котором буква «д» неизменно немного заваливалась влево. «Стены цвета мятного мороженого». «Полка для книг и для Зайца». «Подоконник, чтобы сидеть и читать». «Обои с птичками, как говорила мама». А в самом низу, совсем мелко, едва писавшим карандашом было выведено: «Когда-нибудь».
Сергей долго сидел на полу, держа тетрадь в руках.
Полтора года назад, когда Марина ещё была рядом, они всё уже решили. Большую спальню с балконом, выходившим на южную сторону, отдать Насте. Самим перебраться в маленькую комнату — зачем взрослым столько пространства, если они приходят туда только спать? Они даже успели присмотреть обои в строительном гипермаркете на окраине города. Марина долго ходила между рядами, разворачивала уголки рулонов, сравнивала оттенки, а потом указала на светлые обои, по которым разлетались маленькие птицы.
— Вот эти. Она ведь у нас птичка.
Они не успели. Сначала стало не до ремонта, затем — не до комнаты, а потом Сергею вообще стало не до чего. Он просто закрыл дверь спальни и перебрался на диван в гостиной. Так они с Настей и жили.
На следующий день Сергей позвонил в компанию, занимавшуюся ремонтом квартир под ключ. Приехал молодой мужчина с лазерной рулеткой, всё измерил, сделал расчёты и назвал стоимость ремонта одной комнаты вместе с материалами и работой.
Сергей поблагодарил его, проводил до двери, а потом сел пересчитывать деньги самостоятельно. Отложенное на школьную форму, зимнюю куртку и новые кроссовки, из которых Настя после лета наверняка вырастет. Денег хватало ровно на материалы, если выбирать не самые дорогие.
Выполнить всю работу он решил собственными руками. Посмотрел около десятка роликов о том, как снимать старую штукатурку, выравнивать стены и клеить обои встык, чтобы швы оставались незаметными. Все рекомендации записал в ту же математическую тетрадь — на странице перед рисунком.
В первый вечер Сергей вынес шкаф, разобрал кровать и снял старый линолеум. Под ним обнаружились посеревшие от времени доски. На одной из них детской рукой было выведено фломастером: «НАСТЯ».
Наверное, когда-то во время замены пола она сумела пробраться в комнату и оставить свою подпись, а они с Мариной ничего не заметили. Сергей впервые за долгое время рассмеялся, сфотографировал доску и отложил её отдельно на балконе.
На второй вечер он сбивал штукатурку под окном. Она отходила большими пластами, осыпалась на пол и забивалась повсюду — в нос, волосы и уши. На улице стояла жара в тридцать четыре градуса. Окно было распахнуто настежь, а вентилятор лишь гонял строительную пыль по кругу. Закончил Сергей в половине двенадцатого.
На третий вечер настала очередь перфоратора и шлифовальной машины.
В двадцать два сорок в дверь позвонили. Не один раз, а долго и настойчиво — так обычно звонят люди, чьё терпение уже закончилось и больше не собирается возвращаться.
На площадке стояли трое.
Впереди находилась Валентина Григорьевна, старшая по подъезду и бывшая учительница черчения. На ней был цветастый халат, а очки оказались сдвинуты на лоб. Позади стоял Стас с четвёртого этажа — в шортах и майке, с красными глазами человека, у которого дома недавно появился младенец. Немного в стороне держалась Ирина со второго этажа, жившая прямо под квартирой Сергея. В руке она держала белую наволочку, покрытую серыми пятнами.
— Сергей Александрович, — начала Валентина Григорьевна голосом, которым когда-то наверняка вызывала учеников к доске, — вы вообще смотрели на часы?