Карточек с именами гостей было двадцать шесть. Марьяна переставляла их уже в третий раз: тётю Ларису нельзя было сажать рядом с кумой Раисой. Эти две женщины не разговаривали с прошлого лета, когда не смогли поделить рассаду помидоров.
Табличку для матери девушка поместила в центре длинного стола, прямо напротив окна с видом на Днепр. От руки вывела: «Валентина Григорьевна», немного подумала и ниже более мелкими цифрами добавила: «60».
Молодой худощавый официант с аккуратно собранными в хвост волосами принёс ещё одну вазу с хризантемами.
— Куда её поставить?
— Поближе к маме. Она любит жёлтые цветы.
— Вы её дочь?
— Да, дочь.
— Повезло вашей маме, — произнёс он и отправился за свечами.
Марьяна улыбнулась, но улыбка получилась какой-то кривой. За все свои двадцать пять лет слова «мне с тобой повезло» от матери она не слышала ни разу.
В первом классе Марьяна принесла домой свою первую двенадцатку по математике. Она бежала от школы, плотно прижимая дневник к груди, чтобы тот не промок под мокрым снегом. Мать открыла его, посмотрела оценку и перелистнула несколько страниц.
— А по письму почему только десять?
Так происходило всегда. Грамота за второе место на областной олимпиаде сопровождалась вопросом: «А кто занял первое?» На золотую медаль мама отреагировала словами: «У Петренко Оля тоже медалистка, ничего особенного». Со временем Марьяна перестала торопиться домой с хорошими новостями. Просто оставляла дневник на столе и шла мыть руки.
Зато Андрей, который был на шесть лет старше, мог получить в училище тройку, а мама потом рассказывала соседкам на скамейке, что у сына «техническое мышление, просто преподаватели не способны его понять». Он бросил два учебных заведения, около месяца продержался на автомойке, после чего решил, что это «не его уровень». С тех пор Андрей жил в маминой квартире в Черкассах, спал до полудня и искал себя. Поиски продолжались уже восьмой год.
— Парню непросто, — объясняла Валентина Григорьевна. — Мужчине важно найти дело, которое будет ему по душе. А ты у меня выносливая, тебе всё легко даётся.
Марьяне ничего не давалось легко. Она лишь давно научилась этого не показывать.
В четырнадцать лет девочка впервые самостоятельно испекла медовик. Рецепт нашла в бабушкиной тетради в клеточку, а коржи раскатывала стеклянной бутылкой, потому что скалки дома не оказалось. Торт она преподнесла матери на день рождения. Та отрезала небольшой кусок и задумчиво прожевала.
— Коржи пересушила. И крема пожалела.
На следующий день медовик оказался у соседки с третьего этажа. Марьяна заметила знакомую тарелку, когда женщина пришла её возвращать. После школы девушка осторожно призналась, что мечтает выучиться на кондитера. Мать отложила ложку.
— Возиться с тестом — это не профессия. Туда идут те, кто больше никуда поступить не смог. Будешь учиться на экономиста: там стабильность и нормальные деньги.
Марьяна поступила на экономический факультет. Получила красный диплом, прошла стажировку, а затем устроилась в престижную аудиторскую компанию в центре города. Кондиционированный офис, хорошая должность, премия каждые три месяца. Узнав о её первой зарплате, мать только кивнула:
— Ну, бухгалтер. А вот Зинчишина Таня в Киеве в банке работает. Вот это настоящая работа.
Премиальные Марьяна сначала откладывала, а потом тратила. Оплатила матери стоматолога, когда та пожаловалась, что мост начал давить. Заплатила за ремонт машины Андрея, ведь «ему нужно ездить на собеседования», хотя ни на одно он так и не отправился. Покупала лекарства, новый холодильник и многое другое. А мама тем временем рассказывала соседкам возле подъезда, что главная опора в её жизни — сын.
Готовиться к юбилею Марьяна начала ещё в апреле. Забронировала ресторан на набережной и отдельный зал на двадцать шесть человек. Наняла музыканта с саксофоном, потому что однажды мама упомянула, что ей нравится этот инструмент. Заказала трёхъярусный праздничный торт. Поначалу девушка хотела испечь его сама, но мать сразу возразила: «Не позорь меня домашней выпечкой. Закажи приличный торт, люди ведь придут».
Подходящий подарок Марьяна искала три недели. Обошла все ювелирные магазины на бульваре Шевченко и наконец нашла то, что нужно: небольшую золотую подвеску в виде ласточки с крошечным синим камнем вместо глаза. Когда Марьяна была совсем маленькой, мама рассказывала ей, как каждую весну под крышей бабушкиного дома в Смеле селились ласточки. Валя тогда ещё была девочкой, сидела на крыльце и считала птенцов в гнезде.
В тот момент мамин голос звучал непривычно тепло. Позднее Марьяна почти никогда не слышала в нём подобных ноток. Но тот рассказ запомнила.
Продавщица завернула футляр в бумагу сливочного оттенка и перевязала тонкой ленточкой.
— Для мамы? — поинтересовалась она.
— Для мамы. Ей исполняется шестьдесят.
— Вот увидите, она растрогается до слёз.